Ричард Длинные Руки - эрцфюрст - Гай Юлий Орловский

— Тихо, — сказал я. — Что-то он мне как-то не совсем нравится…

— Еще бы, — прошипела она еще злее, — не терпите других победителей, да?

Сэр Макдугал подъехал к нашей королевской ложе, учтиво поклонился и сказал твердым голосом:

— Я вручаю эту корону самой красивой женщине на свете… леди Розамунде!

И, достаточно легко подняв копье, опустил корону на колени ошеломленной Розамунде.

Трибуны взорвались ликующими воплями. Громче всех орут вскочившие простолюдины, у них нет никаких корыстных интересов, весело кричат и хлопают в ладоши рыцари, оруженосцы, слуги, а также большая часть знати.

Женщины тоже хлопают, по крайней мере я видел, как осторожно прикладывают кончики пальцев одной руки к середине ладони другой, многие даже улыбаются, хотя некоторые несколько вымученно.

Розамунда, донельзя растерянная, поднялась с короной в руках, улыбалась, но смотрела так беспомощно, что я взял из ее рук сокровище, бережно опустил на ее башню золотых волос, что для короны не совсем, не совсем…

— Головой не трясти, — предупредил я тихонько, — не лошадь! А то свалится.

Она вымученно улыбалась и посылала воздушные поцелуи зрителям, что орут восторженно и даже подпрыгивают.

Наконец герольды протрубили о парадном выезде победителей, у стола судей началась некоторая суета, там, как всегда, какие-то награды перепутаны, а такое чревато кровной обидой, леди Розамунда опустилась на трон, все еще ошарашенная, на милой мордочке отражение думательного процесса, в мою сторону бросила взгляд, полный подозрений.

Я сказал язвительно:

— Попались, леди Розамунда!

Она сердито сверкнула глазами.

— В чем?

— Придется повозке подождать, — ответил я. — Сейчас пир по случаю закрытия турнира, и как может королева взять и смыться?

Она поморщилась.

— Ваше высочество, вы… вульгарны. Смею заметить, вы разговариваете с королевой!

Я сказал виновато:

— Прощу прощения, ваше величество… Позвольте предложить вам руку?

Она посмотрела с победоносной насмешкой.

— Опоздали, ваше высочество. Я уже почти замужняя женщина.

— Я не в том смысле, — промямлил я.

— А в каком?.. Ах да, и не мечтаете? Тогда ладно… Если руки мыли, то да, приму.

— Я политик, — напомнил я, — у нас руки всегда по локоть в крови. А еще я душитель демократии во имя гуманизма и счастья простого человека.

Она сказала великодушно:

— Ладно, душите, мне как-то не жалко, что вы там душите под одеялом.

Опершись на мою руку, она поднялась, прекрасная и сияющая счастливой белозубой улыбкой, и снова трибуны взревели, в воздух взмыли, как стая птиц, шапки, шляпы, колпаки и вязанки. Воздух задрожал от дружного рева:

— Розамунда!

— Королева!

— Ура Розамунде!

— Слава леди Розамунде!

Во дворец мы вернулись в повозке, сэр Жерар вышел навстречу едва ли не раньше барона Эйца, лицо непроницаемое, но чем-то доволен, это я различать уже научился.

Я распорядился:

— Сэр Жерар, подберите для леди Розамунды соответствующие ее рангу и положению покои.

Мне показалось, что на его стиснутых губах проступило некое подобие улыбки.

— А ее предыдущие не подойдут?

— Наверное, — пробормотал я. — Уже и забыл, что она здесь обжилась лучше меня… Леди Розамунда?

Она в удивлении вскинула брови.

— Зачем? Я посижу на пиру, а затем отправлюсь к мужу!

— Он еще не муж, — напомнил я, — а жених. Но, неважно, по штатному расписанию вы обязаны присутствовать на всех приемах, приемчиках и приемищах, а также пирах и гульбищах… это я в классическом смысле, когда чинно гуляют по аллеям и перемывают кости руководящим товарищам. А вы что подумали?

Она фыркнула:

— Я не представляю, что можно подумать! Подскажете?

— Нет, — отрезал я. — Хоть вы и королева, но подрасти не мешает. Да вообще-то я и сам не знаю. Я скромный, слыхали?

— Только от вас, — заверила она, — зато часто.

— Сэр Жерар, — спросил я строго, — почему вы ее еще не увели?

— Можно под конвоем?

— А как же еще? — изумился я. — Вы же видите, это не женщина, а гарпия!

— Тогда вызвать сэра Растера? — предложил он.

И, не ожидая ответа, сдержанно улыбнулся, поклонился новой королеве турнира, одновременно указывая, в каком направлении идти, будто она не помнит. Розамунда гордо взглянула на меня и пошла, надменная и красивая, уже подобрав несколько другую манеру общения.