Лилия для Шмеля - Алиса Ганова

Герцог молчал, изводя меня тяжелым, пронзительным взглядом, в котором смешалось слишком много чувств, но враждебность и недоверие почувствовал бы даже толстокожий носорог.

— Вы же намеренно привязываете к себе Вейре? — спросил он, впервые показав истинные чувства.

— С какой целью? — вспылила я. — Деньги?! От вас мне ничего не нужно! Лично вы тоже. Простите, Ваша Светлость, но я считаю, что мужчина должен быть чуть красивее лесного духа и не страшнее ночного.

Бровь хладнокровного герцога взметнулась вверх.

— Я не придаю мужской красоте главного значения. Вы, несомненно, хороши собой, однако я не из тех, кто выбирает мужчин по внешности, — закончила я на выдохе. Главное, высказывая умные мысли — предательски не покраснеть, а то ведь засмеет!

— Позвольте полюбопытствовать, у вас большой опыт? — красивые губы гостя растянулись в насмешке.

— Не язвите. Иногда достаточно уметь видеть внутренний мир человека, чтобы понять, что под красивым хвостом рай-птицы скрывается обычная куриная… задница! — плевать на этикет. Да, я перегнула палку, но как же меня этот красавчик достал! Хотя, кажется, я тоже сижу у него в печенках — вон как смотрит.

— Даже не осмелюсь спросить, откуда такие познания, — насмешка с его лица ушла. Не привык он к подобному безразличию, задет.

— Вон! — указала на дверь.

— Вы не справедливы!

— Можно подумать, будто вы не ошибаетесь!

За дверью послышался шорох, и мы оба повернулась на звук.

— Тетушка, входите! — громко произнес герцог. — В вашем почтенном возрасте опасно стоять, прикорнув к замочной щели.

Раздался скрип, приоткрылась дверь, и появилось смущенное лицо Ильноры.

— Я проходила мимо и обронила платок… Потом подумала, что беседу лучше вести за чаем. Вы не против? — и невинно-нахально смотрит на нас.

За столом, как истинные аристократы, мы с гостем вели светскую беседу, полную яда и презрения, но не забывали приговаривать: «будьте любезны и не поймите превратно, сво… милорд эдакий».

— Корфина, вы знаете, я бы тоже с удовольствием послушала вашу историю, — Ильнора терпеливо разводила нас по углам, не давая разругаться вдрызг. Кажется, она впервые увидела меня дерзкой, несомненно, поражена, но терпит. Конечно же, ради Вейре.

— Вы любите истории про крыс? — спросила ее.

— Ой, нет! — отмахнулась она и невозмутимо заметила: — Но вы ведь можете поменяете крыс на милых собачек?

— Нильс всех крыс утопит, — хмуро пояснила, и герцог не преминул случаем съязвить:

— Вам, тетушка, больше подойдет истории о гадком утенке.

— Могу рассказать историю про самовлюбленного мальчика, обожавшего любоваться собой в зеркале, — вернула гадость, и герцог поперхнулся чаем. Жаль, мерзавец быстро откашлялся и принялся спорить:

— Миледи, ваши обвинения несправедливы.

— Но вы же ими сыпете без зазрения совести! — я тоже не собиралась отступать, и тогда вклинилась графиня:

— У весеннего чая изумительный вкус! Кстати, Корфина, а что вы расскажете Вейре в следующий раз?

Только я открыла рот, чтобы ответить, как герцог съязвил:

— Только не говорите, что про красивого мальчика с зеркалом? — и смотрит так дерзко.

— Сейчас я, красивый мальчик, скажу все, что думаю, — с улыбкой анаконды пропела Ильнора. Я не удержалась и улыбнулась ей.

— Да пусть миледи рассказывает что угодно, лишь бы Вейре не снились кошмары, — попенял гость.

— Он храбрый мальчик. Тем более я рассказываю добрые истории…

— Где-то я это уже слышал! — поддел противный герцог.

Я шумно выдохнула. Какой же он… придурок, честное слово!

— Я рассказываю истории, которые знаю. Если они вам не по душе, рассказывайте сами.

Зеленые глаза герцога заблестели от бешенства, однако он молчал, сжимая губы, пока не выпалил неохотно:

— Хорошо, рассказывайте!

— Спасибо за одолжение, — съязвила я.

— Я щедро заплачу.

— Думаете, покажете кошель, и сказки из меня польются рекой? — я склонила голову и посмотрела на него совершенно серьезно.

— Всему есть цена.

— С Вейре у меня был душевный порыв, а вы его загубили на корню.

— Я просто не понимаю, почему Вейре нравятся девчоночьи сказки, — с досадой признался Веспверк. — Да, вы хорошая рассказчица, но… почему крысы, гадкие утята?

— Вы судите по своему вкусу, а Вейре не вы, — нехотя пояснила. Это ведь и дураку понятно, но только не заносчивому гостю, который шумно выдохнул:

— Знаю.

Далее чаепитие проходило гораздо сдержаннее. Графиня болтала, создавая иллюзию светской беседы, мы с гостем молчали, однако уходя, он вновь предложил хорошо заплатить мне, если я буду уделять время Вейре.

— Думаете, я рассказывала ему сказки из-за корысти? — рассердилась я. Ну как он не поймет, что если бы мне Вейре не нравился, я бы и слова ласкового ему не сказала. — Не надо мне ничего. Просто перестаньте мешать.

Словесная перепалка не прошла бесследно для всех, в том числе Ильноры и герцога, покидавшего особняк в расстроенных чувствах. Я тоже была выжата, как лимон.

— Приезжайте вечером, рассказывайте хоть о гусеницах… — в сердца бросил герцог, и я подпрыгнула:

— О! Точно! — вспомнив мультик про муравьишку, катавшегося на гусенице и жуках.

Герцог запнулся на полуслове, тяжело выдохнул и просто кивнул.

«Я лучше промолчу — иначе, кто знает, чего еще взбредет в ее дурную голову», — читалось в его хмуром взгляде.

— Я приеду завтра, — предупредила.

— Вейре отказывается есть — ждет вас.

Так и хотелось кинуть: «Сами в этом виноваты!» — но сдержалась. Как сдержался и герцог.

Поклонившись на прощение, он покинул особняк.

* * *

— Вы не будете против, если я возьму с собой Жужа? — спросила у графини, собираясь ехать к Веспверкам. — Вейре немного отвлечется.

— Прежде он не любил Жужа. Или вы снова сотворили чудо?

— Вейре сам по себе чудо, как и Жуж, поэтому они нашли общий язык, — я немного польстила, зато Ильнора довольно заулыбалась.

— Возьмите. Но привезите его в целости и сохранности.

— Благодарю!

У меня был коварный план: подкупить Жужа печеньем и вкусняшками, накормить голодного ребенка, заодно провести психологическую терапию с помощью тисканья пса. Но на всякий случай брошюру, облегчающую понимание, я прихватила. Странное дело: книжица с правилами этикета волшебным образом приучала к нормальному общению и пса.