Лед как пламя - Сара Рааш

— Ты там была…

— Нет, я спрашиваю о том, что было… до этого. — Я вздыхаю. — Ты уже пробыл какое-то время в Эйбриле до нашей встречи. И… ты можешь поделиться со мной пережитым. Если тебе нужно. Знаю, вспоминать очень тяжело, но я… — Мысленно простонав, опускаю голову. — Я не особо хороша во всем этом.

Терон тихо смеется.

— В чем?

Я вскидываю на него глаза и улыбаюсь прежде, чем осознаю, как лихо он отмахнулся от моего вопроса.

— Ну… в наших отношениях.

На его губах расцветает улыбка, которая лишь напоминает мне о том, что она за собой прячет.

— Ты ошибаешься. Ты намного лучше в них, чем тебе кажется, — тихо говорит он, высвобождая свою руку из моей, чтобы пробежаться пальцами по моему лицу и шее, а потом опустить ладонь на плечо.

Слабо улыбнувшись, я качаю головой.

— Рудники. Мне пора идти.

— Да, — кивает Терон. Его лицо освещается надеждой. — Может быть, на этом руднике нам все-таки повезет.

«Это вряд ли», — чуть не вырывается у меня.

Мы открыли больше половины винтерианских рудников, и ни в одном из них не нашли ничего, кроме залежей ископаемых. Меня злит уверенность Ноума в том, что он отыщет магический источник. Ведь он был утерян в недрах королевств Сезонов столетия назад.

Ноум заставляет моих людей отдавать те крохи сил, которые у них есть, на работу в горах. Винтерианцы шестнадцать лет провели в лагерях Ангры. Им нужно восстанавливать здоровье, а не искать магию для человека, и так обладающего ею в достатке. Во мне опять вспыхивает ярость, и я, развернувшись, иду прочь от рассыпавшихся «тел» мнимых врагов.

Терон молча шагает бок о бок со мной. Перед нами возникает Гаос. Он выглядит так же, как Дженьюри, каким мы застали его несколько месяцев назад. С того времени столицу Винтера уже частично подлатали. В Гаос перебралось мало людей, поэтому мы восстановили только небольшую часть у рудника. Город лежит в руинах. Заброшенные дома постепенно разрушаются, тут и там громоздятся груды булыжников. Часть руин скрыта под серебристо-белоснежным покровом снега. На миг я замираю, охваченная грустными мыслями. Терон тут же обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Со временем здесь все обустроится, — уверяет он меня.

Я искоса смотрю на него и отчаянно сжимаю в ладони шакрам. Рука Терона соскальзывает на мое бедро, теплая на безбрежном холоде Винтера.

— Спасибо.

Терон улыбается, но не успевает ничего ответить.

— Моя королева! — доносится до нас крик Нессы, а за ним — хруст снега под ногами и крики ее братьев.

Развернувшись, я вижу, что она уже на полпути к нам. Порывистый ветер взметает ее юбку и мешает идти. Покачнувшись, Несса останавливается и улыбается, тяжело дыша. Наконец-то на ней начали сказываться месяцы свободы: лицо и руки приобрели здоровую округлость, щеки — нежный румянец.

— Мы тебя обыскались! Ты готова?

Я морщусь, но не могу сдержать усмешку.

— Дендера очень злится?

Несса пожимает плечами.

— Успокоится, когда рудник откроют. — Неловко поклонившись Терону, она хватает меня за руку. — Я могу похитить ее у вас, принц Терон?

— Конечно. — Он проводит большим пальцем по моему бедру, по коже бегут мурашки.

Несса тянет меня прочь.

Коналл с Гарриганом встречают нас на первой же улочке города: Коналл — сердитым взглядом, Гарриган — веселой ухмылкой.

— Вы должны были взять нас с собой, — выговаривает мне Коналл. Потом осознает, кому он это говорит, и неловко мнется. — Моя королева.

— Она прекрасно может позаботиться о себе сама, — оправдывает меня Гарриган.

Брат злобно смотрит на него, и Гарриган пытается спрятать усмешку за громким покашливанием.

— Не в этом дело. — Теперь взгляд Коналла направлен на меня. — Для чего нас тогда тренирует Хенн?

Меня подмывает повторить слова Гарригана, и я даже приподнимаю в их доказательство шакрам, но, видя напряженное лицо Коналла, прячу оружие за спину.

— Простите, что заставила вас волноваться, — извиняюсь я. — Я не хотела.

— Где ты была? — На дороге появляется рассвирепевшая Дендера. — Я оставила тебя всего на минуту, и ты тут же… — Она резко умолкает, заметив, что я прячу за спиной шакрам.

В ее взгляде нет ярости. Только усталость. Я вдруг понимаю, что ей уже немало лет.

— Мира, — произносит она.

Все эти месяцы только Терон называл меня по имени. Остальные всегда обращались ко мне по титулу: «моя королева» или «моя госпожа». Обращение по имени для меня как глоток свежего воздуха в душной комнате.

— Я же сказала, — продолжает Дендера, забирая шакрам из моей руки и отдавая его Гарригану, — тебе это больше не нужно. Ты королева. Ты защищаешь нас по-другому.

— Знаю, — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Но почему мне нельзя это делать и так, и так?

Дендера печально вздыхает. За последние три месяца она делает это слишком уж часто.

— Война окончена, — говорит она не в первый и, вероятно, не в последний раз. — Наши люди слишком долго жили под гнетом войны. Они нуждаются в миролюбивой правительнице, а не в королеве-воине.

Разум понимает, что это правда, но сердце с ним не согласно.

— Вы правы, герцогиня, — кривлю я душой.

Если буду пререкаться, то на ее лице появится выражение, которое я видела сотни раз, — страх поражения. У всех свои страхи. У Терона с его шрамами, у Нессы… Временами, когда Несса думает, что на нее никто не смотрит, в глазах у нее появляется пустота. А когда ей снятся кошмары, она сильно рыдает, и у меня от этого ноет сердце.

Пока никто из нас не упоминает о прошлом, все в порядке.

— Идем, — хлопает в ладони Дендера. — Мы и так уже опаздываем.