В поисках Джейка - Чайна Мьевилль

В Бхопале завод «Юнион Карбид» выблевал на город тонны убийственной, смертельной желчи. Чернобыльские осадки привели к еще более коварному, клеточному терроризму.

И вот теперь загадочной энтропией взорвался Килбурн.

Я знаю, Джейк, знаю, ты сейчас улыбнулся, верно? От ужасного до смешного один шаг, как говорится. У нас тут трупы не громоздятся на трупы. Обитатели Лондона исчезают в основном бескровно. Но город мало-помалу сворачивается, Джейк, и эпицентр этого внутреннего выгорания здесь, в Килбурне.

Я оставил охранника на платформе.

Надо найти Джейка, была моя первая мысль. Возможно, прочитав это, ты недоверчиво улыбнулся, но я клянусь тебе, это правда. Ведь ты был в городе, когда это случилось, ты все видел. Сам подумай, Джейк. Я был в пути, в поезде, а значит, ни там ни сям. К тому же я не знал города, я никогда не бывал в нем прежде. А ты наблюдал, как он родился.

Никого, кроме тебя, у меня здесь больше не было. Ты мог бы стать моим проводником по его улицам, или мы могли бы затеряться в нем вместе.

Небо было совсем мертвым. Казалось, кто-то вырезал его из матовой черной бумаги и наклеил сверху, над силуэтами башен. Все голуби исчезли. Тогда мы этого еще не знали, но крылатые невидимки уже ворвались в нашу жизнь, полноразмерные и хищные, и в первые же несколько часов очистили небо от легкой добычи.

Фонари на улицах еще горели, они и сейчас горят, однако тьма сразу утратила всякую глубину. Нервно послонявшись по улицам, я нашел телефонную будку. Похоже, ей не нужны были мои деньги, но сделать звонок она мне позволила.

Ответила твоя мать.

Алло, сказала она. Голос прозвучал вяло и равнодушно.

Я слишком долго молчал. Нащупывал правила нового этикета для новых времен. Ничего не нашел, и, заикаясь, выговорил свой вопрос, раздумывая между тем, будет ли это считаться дурным тоном, если я спрошу о произошедшей перемене.

— Скажите, пожалуйста, Джейк дома? — Вопрос прозвучал банально и в то же время абсурдно.

Нет, сказала она. Его здесь нет. Утром он ушел за покупками и еще не вернулся.

Тут трубку у нее бесцеремонно вырвал твой брат. Он пошел в какой-то книжный магазин, сказал он, и я сразу понял, где тебя искать.

Этот магазинчик справа от выхода со станции Виллисден-Грин, там, где земляная насыпь, по которой проходит шоссе, начинает забирать круто вверх, мы нашли с тобой вдвоем. Он оказался дешевым и капризным. Нас соблазнило войти старое, но очень опрятное издание «Путешествия к Арктуру» на витрине, а внутри развлекло соседство Кьеркегора с Полом Дэниелсом.

Если бы я мог выбирать, где мне быть, когда начал сворачиваться Лондон, я предпочел бы именно это место, где город впервые замечает небо, на самой вершине холма в окружении приземистых домов, которые не мешают звукам улетать к облакам. Килбурн, нулевой уровень, сразу над узкими рвами нецентральных улиц. Возможно, в то утро тебя посетило предчувствие, Джейк, и ты сразу отправился туда, в лучший наблюдательный пункт, и был уже готов, когда настала катастрофа.

Здесь, на крыше, темно. Тьма опустилась некоторое время назад. Но, чтобы писать, света еще хватает — то ли от покривившихся фонарей, то ли от луны. Воздух чем дальше, тем плотнее заполняется свистом крыльев этих голодных тварей, но я не боюсь.

Я слышу, как они дерутся, ласкаются, копошатся в своих гнездах в башне Гомонта, возносящейся над соседними домами и магазинами. Некоторое время назад раздалось шипение и треск, и с тех пор негромкое ровное гудение подстилает все звуки ночи.

Я ждал этого звука. Так бормочет неон.

Гомонт-стейт шлет мне свое огненное послание через короткий промежуток пустынного тротуара.

Ко мне взывают поверх согласного хора летунов и неуемного шепота новорожденного мусора на ветру.

Я слышал все это и раньше, я читал этот призыв раньше. Над этим письмом я провожу последнее оставшееся мне время. Закончив его, я пойду выяснять, чего от меня хотят.

В Уилсден я поехал на метро.

Это теперь о нем нельзя думать без содрогания, и вообще лучше о нем не думать. Но откуда мне было знать? К тому же тогда там было безопаснее, чем сейчас, ведь все только началось.

С тех пор я не раз пробирался в разные подземные станции, чтобы самому проверить слухи, которые оставшиеся в живых шепотом передавали друг другу. Мимо меня со страшной скоростью проносились битком набитые поезда, в окнах которых я успевал заметить похожих на собак существ, которые дружно выли, задрав к потолку вытянутые морды; я видел другие поезда, они горели холодным белым светом, медленно тянулись длиннющие составы, совсем пустые, лишь в одном окне женщина, совершенно мертвая с виду, взглянула прямо мне в глаза по пути бог знает куда.

Так вот, тогда там еще не было ничего такого, никакого драматизма. Помню только, что мне показалось непривычно холодно и тихо. И еще я не уверен, что в поезде был машинист. Но двери открывались и закрывались, когда положено. В Уилсдене я вышел, и стоило мне ступить на перрон, как я сразу почувствовал, что мир вокруг стал другим. Словно явление божественного или сверхъестественного существа медленно набухало под кожей ночи, просачиваясь во все поры города, перекатываясь надо мной громоздкими волнами.

Я стал подниматься по ступеням этого подземного мира.

Когда Орфей оглянулся, он сделал это не по безрассудству, Джейк. В мифах его оболгали. Он повернул голову не потому, что боялся, что она исчезла. Причиной был грозный свет, который хлынул на него сверху. А что, если там, наверху, все изменилось? Ведь это так по-человечески — повернуть голову, ища поддержки в глазах спутника, стремясь разделить с ним мгновенно нахлынувший страх перед переменами, которые могли произойти в ваше отсутствие.

Мне не на кого было оглянуться, и все, что я знал, стало другим. Так что, когда я толкнул дверь, ведущую со станции наружу, то совершил едва ли не самый смелый поступок в своей жизни.

Я стоял на высоком железнодорожном мосту. Толкался ветер. От моста начиналась и прямо из-под моих ног уходила вдаль элегантно изогнутая ложбина, по дну которой были проложены пути. С двух сторон их обжимали крутые откосы, по которым нагло карабкались вверх приземистые кусты и трава, не давая земле осыпаться.

Звуков почти не было. Наверху виднелись лишь несколько звезд. Мне вдруг показалось, будто все небо летит надо мной в стремительных порывах ветра.

В магазине было темно, но дверь стояла настежь. Я с облегчением шагнул внутрь, в неподвижный воздух.

Мать вашу, закрыто уже, сказал чей-то голос. Судя по тону, человек, которому он принадлежал, был в отчаянии.

Между стопками сильно пахнущих книг я протиснулся к кассе. В неполной темноте были различимы очертания и силуэты. Лысый старик, опустив руки, сидел за столом на месте продавца.

Я ничего не собираюсь покупать, сказал я ему. Просто я кое-кого ищу. И описал ему тебя.