Индустриальная магия - Келли Армстронг

– Я слышала, что ты сказала.

Слова «даже если ты так не думаешь» висели между нами. Я кивнула, глядя на поток машин. Я до сих пор пыталась понять мать Саванны Еву, Это было нелегко. Все мое существо восставало при мысли о сопереживании ведьме, занимавшейся черной магией. Но даже если я никогда не смогу восхищаться Евой, я понимала, что она была хорошей матерью. Доказательство этого находилось рядом со мной. Женщина, которая несла одно зло, никогда не смогла бы вырастить дочь вроде Саванны.

– Ты знаешь, что я права, – заявила девочка. – Они не лучше Шабаша. Ты заслуживаешь…

– Не надо, – перебила ее я и добавила тихо. – Пожалуйста.

Саванна взглянула на меня. Я чувствовала ее взгляд, но не обернулась. Через мгновение она уставилась в окно.

* * *

Мне было себя жалко, но я знала, что оснований для этого нет. Мне следовало радоваться, я должна была чувствовать себя счастливой. Да, четыре месяца назад у меня началась черная полоса, жизнь в моем понимании кончилась – но я выжила. Я молода. Я здорова. Я влюблена. Черт побери, я действительно должна чувствовать себя счастливой! Но логические соображения помогали мало, и к плохому настроению добавлялось чувство вины за то, что я веду себя как испорченный, эгоистичный ребенок.

Мне было скучно. Оформление сайтов в Интернете, которое так нравилось мне раньше, теперь надоело. Но деваться было некуда, поскольку в нашем доме хотели есть. В доме – то есть в квартире. Четыре месяца назад мой дом под Бостоном сгорел дотла вместе со всем имуществом. Теперь я снимала отвратительную квартиру с двумя спальнями в отвратительном районе Портленда, штата Орегон. Да, я могла позволить себе что-нибудь получше, но мне не хотелось тратить слишком много денег из полученной страховки. Я боялась как-нибудь проснуться и обнаружить, что банковский счет пуст и мне придется вечно жить под какой-нибудь глухой старухой, которая по восемнадцать часов в день на полную мощность включает ток-шоу.

В первые два месяца все было в порядке. Мы с Лукасом и Саванной путешествовали все лето. Затем наступил сентябрь, и Саванне нужно было идти в школу. Поэтому мы обосновались в Портленде, на съемной квартире. Для Лукаса и Саванны происходящее было в порядке вещей. Они и раньше вели кочевую жизнь, поэтому для них не произошло ничего нового и из ряда вон выходящего. Однако мне было не так легко. Я родилась под Бостоном, выросла там и никогда не уезжала – даже на учебу. Но когда я пыталась защитить Саванну прошлой весной, мой дом сгорел, и не только дом – работа, частная жизнь, репутация сгорели тоже. Все это выплеснулось на страницы газет и экраны телевизоров. Ощущение было такое, словно меня окунули в помойную яму. Пришлось начинать все сначала в другой части страны, где никто не слышал о Пейдж Винтербурн. Скандал затих довольно быстро, но вернуться я не могла. Меня выгнали из Шабаша, а это означало, что мне запрещено жить на территории штата Массачусетс. Но я не сдалась. Я подавила печаль, осушила слезы и снова ринулась в бой. Мой родной Шабаш не хочет меня знать? Отлично, я организую собственный. На протяжении последних нескольких недель я встретилась с девятью ведьмами. Все говорили правильные вещи, затем безоговорочно отказывали. С каждым отказом пропасть расширялась.

* * *

Мы поужинали в ресторане, а потом сходили в кино. Это было моим извинением перед Саванной за то, что ей пришлось присутствовать еще на одном сеансе убеждения ведьм в необходимости объединиться.

Вернувшись, домой, я отправила Саванну спать, и в 22:59 уже закрылась в своей комнате. Я схватила трубку радиотелефона, прыгнула на кровать и стала следить за часами. Телефон зазвонил, когда высветилось 23:02.

– Ты опоздал на две секунды, – объявила я.

– Ничего подобного. Это у тебя часы спешат.

Я улыбнулась и поудобнее устроилась на кровати. Лукас находился в Чикаго, защищая шамана, которого подставил Кабал-клан Сент-Клаудов – они свалили на него вину за провал агентурной сети и нарушение каких-то планов.

Я поинтересовалась у Лукаса, как движется дело, и он мне рассказал. Затем он спросил, как прошел мой день, особенно встреча с ведьмами. На мгновение я почти пожалела, что мой любимый мужчина не относится к типу бой-френдов, которые знают о жизни девушки только то, что их непосредственно касается. Вероятно, Лукас отмечая все мои встречи в своем ежедневнике, потому что никогда не забывал спросить, как они прошли.

– Полный провал, – сообщила я. Мгновение он молчал, потом сказал.

– Мне очень жаль.

– Это неважно.

– Важно. Я знаю, что важно. Однако я уверен, что при удачном стечении обстоятельств, координации усилий и правильном распределении времени ты, в конце концов, окажешься в положении, когда количество ведьм, желающих вступить в твой Шабаш, будет значительно превышать твои потребности.

– Другими словами – еще немного, и я буду отбиваться от них палкой?

До меня донесся тихий смешок.

– Проведя день в суде, я изъясняюсь еще более витиевато, чем обычно, не правда ли?

– Если ты хотя бы иногда не будешь выражаться в подобном стиле, мне будет этого не хватать. Так же, как не хватает тебя. Ты уже знаешь, когда вернешься?

– Самое большее – через три дня. Это же не дело об убийстве. – Он тихо откашлялся. – Кстати, говоря, об убийствах. Сегодня мне сообщили еще об одном деле. Одного полудемона убили в Неваде, очевидно, перепутав с другим, которому Кабал-клан вынес смертный приговор.

– Ничего себе!

– Вот именно. Кабал-клан Бондов не признает своей ошибки, не желает проводить должного расследования и положенного обсуждения. Я думаю, ты сможешь мне помочь. Конечно, если ты не занята…

– Когда нужно ехать?

– В воскресенье. Саванна может переночевать у Мишель. Вечером в понедельник мы вернемся.

– Заманчиво… – Я запнулась. – Саванна на вторую половину дня в понедельник записана к ортодонту.[2]Это можно перенести на другой день, но…

– И так пришлось ждать шесть недель, чтобы получить номерок. Я знаю. У меня отмечено: три часа, доктор Шваб. Мне следовало заглянуть в ежедневник чуть раньше. – Лукас помолчал. – Может, ты все-таки съездишь со мной, а вернешься в понедельник утром?

– Конечно. Замечательно.

Все возбуждение, которое бурлило во мне минуту назад, ушло, когда я внезапно представила свое будущее, наполненное визитами к ортодонту, уроками рисования по утрам в субботу и родительскими собраниями, которые тянутся целую вечность.

Вслед за этой мыслью явилась другая. Как я смею жаловаться? Я сама взвалила на себя эту обязанность. Я хотела ее. Я сражалась за нее. Всего несколько месяцев назад мое будущее точно так же пронеслось перед моими глазами – и я была счастлива. Но теперь… Хотя я сильно любила Саванну, я не могла отрицать, что время от времени испытываю в ее адрес негодование.