На полпути к могиле - Джанин Фрост

— А, ну… да… — Как, вообще-то, полагаетсядержаться в таких случаях? — А… выпьем сперва? Пивка… или…

— Не стоит. — Он не дал мне подозвать бармена,провел пальцем по моей щеке. — Идем.

— Так сразу? — Я растерянно огляделась.

— Да, сразу. Передумала, милая?

Он взглянул с вызовом, и в глазах у него мелькнуло что-тонепонятное. Я не рискнула снова его упустить, подхватила сумочку и кивнула надверь:

— Иди вперед.

— Нет-нет, — холодно улыбнулся он. — Впередпропускают дам.

То и дело оглядываясь на него, я прошла к стоянке. На улицеон уставился на меня, поторопил:

— Ну, бери свою тачку — и поехали.

— Мою тачку? Я… у меня нет. Где твоя машина?

Я сдерживалась как могла, но внутри у меня все дрожало. Всешло не так, как я привыкла, и мне это не нравилось.

— Я на двух колесах. Прокатить?

— На мотоцикле? — Нет, это не годилось. Некудаположить труп, не пристраивать же его на руль! Да и ездить я не умела. —А-а… лучше возьмем мою машину. Вон она.

Пробираясь к грузовичку, я вспомнила, что надо пошатываться.Пусть думает, что я пьяна в стельку.

— Я думал, ты без машины! — крикнул он мне вспину.

Я застыла на месте, обернулась. Зараза, я же так ему исказала!

— Совсем забыла, знаешь ли, — легко совралая. — Наверно, перебрала с выпивкой. Ты сам поведешь?

— Нет, спасибо, — мгновенно отказался он.

Не знаю почему, но его английский акцент резал мне ухо.

— Право, лучше бы тебе сесть за руль. У меня в глазахдвоится. Как бы не намотать нас на придорожный столб.

Не прошло.

— Если ты просто хочешь отложить до другого раза…

— Нет! — отчаянно выпалила я. Он приподнялбровь. — То есть… ты такой красивый и… — черт, что же полагаетсяговорить? — я правда, правда не хочу откладывать.

Он негромко хмыкнул, блеснул темными глазами. Брезентовая курточканебрежно наброшена поверх рубашки. Скулы в свете фонаря выдаются еще резче.Никогда мне не доводилось видеть такого безупречного, тонко вырезанного лица.

Он оглядел меня с головы до ног, провел языком изнутри понижней губе.

— Ладно, тогда поехали. Поведешь ты.

И тут же забрался на пассажирское место в кабине пикапа.

Мне ничего не оставалось, как сесть за руль и выехать состоянки на шоссе. Минуты тикали одна за другой, а я не могла придумать, о чемзаговорить. Молчание нервировало. Он тоже помалкивал, но я чувствовала на себеего шарящий взгляд.

Наконец, не выдержав тишины, я ляпнула первое, что пришло вголову:

— Как тебя зовут?

— Какая разница?

Я покосилась вправо и встретилась с ним взглядом. У негоглаза были карими, но такими темными, что казались черными. И в них снова стоялтот же спокойный вызов, безмолвная подначка. Все это, мягко говоря, сбивало столку. Все прежние охотно болтали.

— Просто хочется знать. Вот я — Кэт.

Я свернула с шоссе на гравийную дорожку, которая вела козеру.

— Кэт? Хмм, кошка, значит? На мой взгляд, ты большепохожа на котенка.

Я против воли обиженно покосилась на него. Да уж, этим язаймусь с удовольствием.

— Я — Кэт, — твердо повторила я. — КэтБрюнетт.

— Договорились, Котенок Рыжик.

Я ударила по тормозам.

— У вас проблемы, мистер?

Он вздернул темные брови.

— Никаких проблем, пушистик. Что, дальше не поедем?Здесь и будем трахаться?

Он хамил все с той же дерзкой ленцой.

— Э-э, нет. Немножко дальше. Там славноеместечко. — Я хотела забраться поглубже в лес.

Он тихонько хихикнул.

— Будь по-твоему, милая.

Остановив грузовичок на своем излюбленном пятачке длясвиданий, я взглянула на него. Он сидел как сидел, не двигаясь. Мне пока никакбыло не добраться до сюрприза, припасенного в штанах. Кашлянув, я махнула рукойв сторону леса.

— Не лучше ли там… потрахаться? — Слово былонепривычным, но все же звучало намного лучше, чем «е…ться».

Угрюмая улыбка осветила его лицо. Он отозвался:

— Э, нет. Прямо здесь. Обожаю заниматься этим вгрузовиках.

— Ну… — Черт, и что дальше? Так ничего невыйдет. — Здесь места мало! — нашлась я и начала открывать дверцу.

Он не сдавался.

— Места хватит, Котенок. Я остаюсь здесь.

— Не называй меня котенком! — Я огрызнуласьслишком резко для романтического свидания.

Я уже всерьез злилась. Чем скорее с ним будет покончено, темлучше.

Он словно не услышал.

— Скидывай одежку. Посмотрим, чем ты богата.

— Не поняла? — Это уж было слишком.

— А ты собралась трахаться со мной во всей одежке,Котенок? — издевался он. — Ну ладно, можешь снять только штанишки.Давай. Не могу же я ждать всю ночь!

Ох, как мне хотелось заставить его пожалеть. Пустьпомучается, чем больнее, тем лучше. Я с надменной улыбкой встретила его взгляд.

— Ты первый.

Он опять усмехнулся, блеснув обычными зубами.

— А ты, пташка, застенчивая? Вот ни за что бы неподумал, когда ты сама ко мне подошла и практически сама напросилась… Слушай, аесли так? Давай одновременно!

Ублюдок. Подобрав самое грязное слово, какое знала, я просебя повторяла его снова и снова и опасливо поглядывала на него, расстегиваяджинсы. Он как ни в чем не бывало распустил ремень, расстегнул штаны и стянул ссебя рубашку. Показался впалый бледный живот, безволосый, только внизу у лобкавиднелись волоски.

До сих пор я ни разу так далеко не заходила. От смущения уменя затряслись пальцы. Я потянула джинсы вниз и тем же движением запустиларуку в штанину.

— Смотри-ка, милая, что у меня для тебя есть!

Я опустила глаза, увидела, что он держит в кулаке, и быстроотвела взгляд. Кол был почти у меня в руке, еще секунда…

Меня подвела стыдливость. Я отвернулась, чтобы не видеть егонаготы, и упустила момент, когда он сжал пальцы. Кулак невероятно быстрометнулся мне в лицо. Вспышка света, голову прострелила боль — и все стихло.