Зеркало старой ведьмы - Михаил Бабкин

– …ты говоришь – удочка! – возмущался Хозяйственный, свирепо глядя на Шута. – Баловство твоя удочка! Сеть – вот что такое настоящая рыбалка. И только сеть! Тьфу на твою удочку!

– Мне так рыбаки говорили, – слабо сопротивлялся Шут, – я сам никогда не ловил. Зачем мне рыба? Ни к чему совершенно. Это я чтобы разговор поддержать. Для компании.

– Все равно, думай что говоришь, – кипятился Боня, – удочка, скажет еще! – и в сердцах одним махом выпил кружку чая.

– Не понимаю, почему вы ссоритесь, – мягко сказала Нига. Она лежала у Бони на коленях, сушила обложку: от жаровни шло ровное сухое тепло. – Заладили: «Рыбалка, удочки, сети…» О другом сейчас думать надо, о другом.

– К примеру? – ядовито спросил Боня. – О переплетных работах? Библиотечных каталогах?

– Зануда, – отозвалась Нига. – О деле думать надо. Лучше бы ты, Шут, рассказал, как в замок попасть можно, где какие двери, лестницы. Где ведьма зеркало поставила. Я-то ничего не знаю! Все годы в сундучке у Олафа пролежала. Он меня если и доставал, то в рабочем, магическом кабинете.

– Там же и зеркало нынче стоит, – обрадовался Шут смене темы. Ему до чертиков надоело рассуждать о рыбной ловле. – Его Лурда туда переставила. Чтобы, значит, все под рукой было. И книги по магии, и колдовские инструменты, и сам Олаф. Лурда иногда с ним даже разговаривает.

– О чем? – Тим поставил кружку на траву.

– В основном ругается. – Шут потупился. – Скверно ругается. И зеркало бьет. То метлой, то шваброй. Чем ни попадя. Хорошо, зеркало толстое, так просто не разобьешь. А то бы давно… – Шут очень похоже дзинькнул, словно в самом деле разбил стекло.

– Как она, в смысле колдовства, сильная? Часто колдует? – Боня налил себе чая из котелка.

– По-моему, нет. – Шут обхватил колени руками. – По-моему, выдохлась без практики. Она уже давным-давно не колдует, только зеркало бьет. Плачет и бьет.

– Чего же ты раньше об этом не сказал? – обрадовался Хозяйственный.

– А ты меня не спрашивал, – равнодушно ответил Шут. – Все-таки жалко мне ее немного. Похоже, она до сих пор Олафа любит. Ненавидит, но любит…

– Романтично, ах как романтично, – мечтательно протянула Нига. – Какая любовь! Какие чувства! Об этом поэму сложить можно, любовную, страстную.

– Вот ты и складывай. – Боня выплеснул остатки чая в темноту. – А я спать пойду. Поздно уже. Бай-бай надо.

– Добрейший вечерочек, – насмешливо, с присвистом, донеслось из темноты. – Мы к вам в гости, знаете ли, а вы тут горячим чаем обливаетесь. Хороший у вас разговор был, занятный. Жалко прерывать, да надо. Дело у нас к вам.

– Ага, – невозмутимо сказал Хозяйственный и мигом выхватил из ножен на поясе скакулий кинжал. После боя с призраками в заброшенном замке он в походе со своим магическим оружием не расставался никогда. Даже когда купался.

– Те-те-те, – озабоченно проговорил ночной гость, оставаясь невидимым, – какие мы бравые. Смотри, не поранься!

Тим тоже держал в руке волшебное оружие – успел-таки за эти секунды отыскать его в сумке и достать.

– Не отдам! – Шут схватил с коленей Хозяйственного книгу, упал на нее животом, прижимая к земле. – Никогда! Ни за что!

– Ты, пузырь, – бесцветно произнес свистящий голос, – замолчи, а? Не с тобой беседа будет. И успокойтесь, не собираемся мы на вас нападать. – В темноте завозились, вдруг забулькала вода и потянуло болотным газом.

– Можно к огню подойти? – вежливо спросили из темноты. – Ничего не видно. Вот Указательный в воду упал. Можно?

Боня зашел за жаровню, сел рядом с Тимом и Шутом, спиной к повозке.

– Ну? – сказал Хозяйственный.

Из темноты выступили два силуэта. Черные, до земли, плащи и низко надвинутые капюшоны делали их похожими на монахов тайного ордена.

– Чем обязаны? – сухо поинтересовался Боня, демонстративно поигрывая кинжалом. – Такая честь!

Черные гости уселись по другую сторону мерцающих углей. Тим не видел их лиц, но с содроганием обнаружил, что под каждым капюшоном тускло светится по два серых пятна. Словно гнилушки. Гнилушки иногда моргали.

Тягостное молчание нарушил свистящий.

– Меня зовут Средний. Я как старший нашей группы… бывшей группы… хочу обратиться к вам с необычным предложением. Вы знаете, что мы давно следим за вами. Конечно, не для собственного удовольствия… У нас жесткий приказ – отбить мальчика и доставить его Лурде. Или не дать вам возможности дойти до замка нашей повелительницы. Или просто убить вас всех.

– Продолжай. – Хозяйственный неотрывно смотрел поверх огня на темные силуэты.

– О том, что Нига у вас, Лурда еще не знает, – Средний пошевелился, меняя позу, – и, пожалуй, мы ей пока не будем сообщать.

– Почему? – тусклый свет жаровни отражался в бониных глазах, придавая им зловещее выражение.

– Потому что ситуация изменилась. Потому что нас осталось двое. Потому что вы убили замковых призраков. Потому что книга Олафа у вас, – с раздражением в голосе ответил Средний, – и наконец потому, что пузырь прав, – он кивнул на Шута, все еще лежавшего на Ниге, – Лурда сдала, не та уже у нее колдовская сила! Как я понимаю, целью ее жизни была месть Олафу – она и отомстила… значит, цель пропала. К чему теперь колдовать? – Средний опустил ниже капюшон, скрыв за ним серые огни глаз. – Мы это чувствуем по себе – ослабло наложенное на нас заклятье! Мы теперь иногда можем совершать поступки по собственной воле, а не так, как велит нам приказ. Вот сейчас, например, вместо того чтобы бессмысленно кидаться на ваши ужасные кинжалы, мы сидим и мирно беседуем.

– Чего вы хотите? – нетерпеливо перебил его Хозяйственный.

– Того же, что и все, – Средний рывком наклонился к Боне, – свободы! Я не хочу подчиняться никому. Потому мы и пришли к вам, как только ощутили послабление колдовства. Буквально несколько последних дней мы были предоставлены сами себе… И поняли, какое это счастье – свобода! Но все равно мы связаны чарами Лурды и никогда не станем самостоятельными. Пока она жива.

– Понял. Вы хотите предложить нам убить вашу хозяйку, – голос Хозяйственного был ледяным.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Средний. – Кто она вам? Родная тетя? Бабушка?

– Убивать нехорошо, – влез в разговор Тим. Боня, не глядя, шлепнул его по макушке, Тимыч обиженно засопел.

– Дело ваше, – Средний шумно вздохнул. – Скажу только одно: строить каверзы мы вам больше не будем. И Лурде сообщать ничего не станем. Будем ждать. Кто возьмет верх, тому и подчинимся.

– Значит, нейтралитет, – кивнул Хозяйственный.

– Значит, – подтвердил Средний, толкнул локтем в бок молчаливого Указательного. Они поднялись и растворились в болотном мраке; захлопали, удаляясь, крылья.

– Ого! – вскочил Шут и, приплясывая, поскакал вокруг жаровни, стуча в Нигу как в бубен. – Они струсили! Нас испугались! А как я храбро мамочку защищал! Ай да я!