Ярче тысячи солнц - Александр Голодный

Вторая неделя — предбоевая подготовка — белая фаза. Во взвод доставлено мое личное оружие, теперь постоянно отягощен штурмовой винтовкой (здорово похожа на FN-FAL). Сборка-разборка, чистка, строевые приемы с оружием, рукопашный бой с винтовкой, рукопашный бой с ножом, просто рукопашный бой. Невозмутимый скандинав Сведенборг, назначенный лично капитаном как самый осторожный, гонял меня по площадке и демонстрировал вполсилы (но очень больно) боевые приемы.

К слову о боях — единственная виденная за три недели драка между военнослужащими взвода более походила на спортивный поединок и протекала под присмотром сержанта. Меня не трогали, конечно, благодаря твердому инструктажу и предупреждению капитана Фрая. За нарушение приказов командира здесь наказывали финансово, то есть очень доходчиво. Крайновски, кстати, попал на месячное денежное довольствие — пребывание в карцере не оплачивается. Были назначены и индивидуально ответственные за мою безопасность — эту четверку увидел сразу, как только появился первый желающий потретировать новичка в силу своего поганого характера. «Его пример — другим наука», тут классик моего мира был точен, как атомные часы, повтора объяснения не потребовалось, новые желающие не возникли. Но и сам не наглел, старался держать ровные отношения и соблюдать дистанцию.

Теорию по тактике и Уставы бегом сменяли любимая физическая подготовка и строевая, а падал и отжимался в промежутках уже как в балете — легко и непринужденно. К концу второй недели проведена текущая аттестация по предметам обучения. Недоверчиво вглядываясь в результаты, капитан не раз окидывал меня любопытным взглядом, но вопросов не задавал. Итогом стало разрешение не орать: «Да, сэр!» и «Слушаюсь, сэр!», а произносить нормальным голосом. Переход к третьей — синей фазе — увенчался тем, что дали поспать аж семь часов подряд.

Синяя фаза. На занятиях по огневой присутствует весь взвод. Получение штурмовой винтовки, две обоймы, подгонка РПС. Поскольку мы спецподразделение — получение пистолета (копия «Браунинг НР»), два магазина, кобура. Обтянутая маскировочной сеткой каска, легкий бронежилет, рюкзак с сухпаем и водой. Шестимильный кросс на стрельбище. Первое упражнение — стрельба лежа по поднимающимся на трех рубежах мишеням. Каждую винтовку отладил штатный оружейник, все пристреляны. Без проблем укладываю цели. Второе упражнение — штурм вражеского укрепления. Мишени выпадают из всех неприметных мест, но ни одна не избегает пули. На выходе из тактического лабиринта сдаю неизрасходованные патроны, сержант одобрительно кивает, а здоровяки моего третьего отделения довольно хлопают по плечу. Эти два норматива, оказывается, влияют на размер дополнительного вознаграждения всего отделения. Один заваливает стрельбу — страдают все. Продуманно. Штурмовая полоса. Нормально. Наконец-то обед. Уплетаю сухпай, как корова сено. Черт, ем много, но здорово похудел. Мышцы, правда, растут, хотя и болят от постоянных нагрузок. Целых полчаса блаженного отдыха. Новое упражнение — стрельба из пистолета по неподвижной мишени на количество очков. Знакомо, и дистанция привычная. Стойка не определена, но бойцы в основном стреляют, держа пистолет обеими руками. Нет, родная офицерская моего мира привычнее. Пистолет тяжелее «Макарова», но в разы удобнее. Особенно нравится больший наклон рукоятки (не надо выводить прицельную линию) и то, что после выстрела он возвращается в исходное положение, а не задирается кверху. Мягкий спуск добавляет удовольствие. Шесть патронов размеренно покидают обойму.

— Росс, если ты попал хотя бы два раза, считай, что тебе невероятно повезло. Но если в мишени, рядовой, не окажется дырок, ты долго будешь вспоминать сегодняшнюю ночь.

— Да, сэр.

Сказал бы я тебе, где дырка, сержант. В армии — отверстие.

Идем к мишеням. Две десятки, восьмерка, три девятки. Сержант второй раз пересчитывает попадания. Что там считать? Подходят еще трое из той группы захвата, смотрят, молча переглядываются.

Снова тактический лабиринт, но уже с пистолетом. Мишень — пуля, результат неизменен. Ну, любил я в той жизни пострелять, что поделаешь? Даже входил в офицерскую сборную части. Не добив вторую обойму (враги кончились), выхожу. О'Нилл и троица уже получили результаты стрельб, со сложными чувствами глядят на ствол в моей руке. Разряжаюсь, сдаю патроны. Рядовой Милош не выдерживает:

— Послушай, Росс, а тогда, если бы у Крайновски оказались патроны?..

— Простите, сэр, но мне был отдан приказ, и я обязан был его выполнить, сэр.

— Мать! Твою мать! Увижу траханного Крайновски — набью уроду морду!

— Остынь, Милош. Я уже это сделал. Франческо?

— Да, сержант?

— Прикинь — ты единственный, кто мог остаться в живых.

Здоровяки ржут, я улыбаюсь. Ага, сейчас, оставил бы я живых… Контрольный выстрел никто не отменял.

Метание гранат. Меня как новичка плотно опекают, но уверенно забрасываю наступательную и оборонительную в центр группы мишеней.

Стрельба из пулемета и снайперской винтовки, лицом в грязь не ударил.

Вообще стрелковая подготовка взвода на высоком уровне — отдельные средненькие результаты были только при стрельбе из пистолета.

Кросс назад, сдача оружия, ужин. После ужина опять ждет спортгородок.

Следующие дни посвящены всему, что связано с боевыми действиями против партизан, и городскому бою. Выполняю разведку, снимаю и ставлю мины, маскируюсь сам и ищу замаскировавшегося противника, ориентируюсь в лесном массиве (чистеньком и прозрачном, как парк отдыха), учусь пользоваться радиосредствами. Кстати, военные радиостанции не в лучшем состоянии — ВЧ-контуры явно расстроены, связь плохая и пропадает даже на близком расстоянии. Тактика движения штурмовых групп в городе, штурм одиночного здания, использование альпинистского снаряжения, неоднократное преодоление штурмовой полосы.

Вторник. Завтра последний день укороченного курса молодого бойца. Мой многократно пропитанный потом и стиранный камуфляж совсем выцвел и находится на последнем издыхании. Оказывается, это учтено. После обеда сержант ведет в вещевой склад и лично участвует в подборе двух комплектов обмундирования. Летний полевой камуфляж, как и тот, что получил в первый день, и более качественный повседневно-парадный. Новые, также повседневно-парадные берцы, ремень и кепи в комплекте. На рукаве камуфляжа шеврон — «колониальные вооруженные силы». Невероятное дело — никто больше не «роняет», спокойно вымылся в душе и глажу обмундирование. Во взводе, кроме дежурного, человек десять — те, кто не живет в городе или не убыл туда развлечься. Вот один из них, устав от ти-ви, заглядывает ко мне и начинает излагать свою Великую Мечту о том, как, накопив за время службы капитал, вернется домой, приобретет квартиру, женится и будет жить-поживать. Слушаю с внимательным лицом, кивая и пропуская текст мимо ушей. Приготовив форму, вежливо отделавшись от надоедливого собеседника, выхожу на улицу для обязательных звонков.

Маргарет. Строгая леди уточняет про здоровье, питание и настроение (Марджи, когда я тебя слышу, это уже праздник!), успокоенно вздыхает и коротко делится своими производственными успехами.