Гувернантка для чудовища - Тереза Тур

- Думаешь?

- Больше, чем уверен.

- А. почему меня?

- Кто у нас лучшая из лучших?

- Правда? - внутри появилась робкая надежда.

- Конечно, малявка.

- Но он же обещал меня убить! - вспомнила я страшную ночь.

Клайв рассмеялся:

- Не представляешь, как он тогда бесился!

- У спокоил, - шмыгнула я носом.

- Но не стал искать наглую девчонку-растомага.

Я задумалась. Может, зря я отнеслась ко всему происходящему так, словно жизнь рухнула? Потом перевела взгляд на Клайва. И.

Дурман-трава. Что. Что это?! Его аура была вся сплошь в тёмных дырах, сквозь которые медленно, по капле утекало что -то серебристое, искрящееся.

Что это? Жизнь?

- Клайв... - прошептала я побелевшими губами.

- Не переживай, малявка.

- Что? Что с тобой?

- Секретная информация, Аби.

- Но что-то же можно сделать?

- Если кто и придумает, так это ты.

- Милорд Феррерс!

Мы услышали запыхавшийся голос, обернулись и увидели секретаря ректора, которая с несвойственной ей скоростью направлялась к нам. Я заработала недовольный взгляд, Клайв - обожающий.

- Милорд Феррерс! Ректор ждёт вас.

- Спасибо, уже иду. Не переживай, малявка, всё образуется.

«В лабораторию! И в библиотеку. Срочно - искать, что может залатать прорехи в ауре. Узнать бы, что их вызвало. Я должна. Должна помочь другу».

- Клайв? - позвала я и только потом вспомнила - юного некромага, кажется, вызвал ректор.

Огромные липы равнодушно гудели в вышине. Сама не заметила, как, задумавшись, вернулась с пруда к любимой аллее. Прислонилась к дереву, обняла тёплый, нагретый солнцем шершавый ствол, контролируя силу, чтобы не передать страх и обиду...

Прибыть в поместье я должна не позднее пятого июля - значит, у меня есть целых два дня на то, чтобы уладить свои дела. Плюс - ночи. Надо во что бы то ни стало заманить Клайва в лаборатории.

А это что значит? Правильно - ноги в руки и в оранжереи - предупредить управляющего. Вперёд!

- Как же так, Абигаль? - управляющий горестно всплеснул руками. - Мы уже выделили для вас место в теплицах. Ждали, когда разместитесь.

- Увы, - от обиды чуть слёзы не прыснули из глаз. - К сожалению, я вынуждена подчиниться. Не пройду практику - не будет диплома.

- Послушайте, дорогая, - управляющий вышел из-за стола, склонился надо мной и прошептал: - А зачем он вам?

- Что? - я совершенно не понимала, как реагировать на всё происходящее.

- Вы и так хороший специалист. Без всяких дипломов! Мы возьмем вас на работу сегодняшним числом. Вот прямо сейчас! Что скажете? А?

- Кем? - я отодвинула стул подальше от нависшего надо мной мужчины.

Ножки противно заскрипели, проехавшись по паркету, однако господина управляющего это нисколько не смутило. Он по-прежнему был близко. Слишком близко.

- Хороший... роскошный даже оклад, - вкрадчиво продолжал он, не обращая внимания на мои трепыхания. - Мы выделим место для ваших изысканий. Все возможности оранжереи

- к вашим услугам. Понадобится достать что -то экзотическое, редкое - профинансируем. В пределах разумного, конечно, но. Кто ещё сделает вам такое предложение? Подумайте, Аби!

Для того, чтобы встать, пришлось его оттолкнуть. Резко изменившееся поведение человека, которого я видела изо дня в день (вежливый, спокойный, на меня так и вовсе не обращал особого внимания), вызывало ступор.

Воодушевлённый моим молчанием управляющий приобнял за плечи:

- Подумайте, чего вы можете добиться за этот год. Каких высот достичь.

Словно по волшебству передо мной возник договор - вот прямо-таки из воздуха, честное слово! Зачарованный, и, если я что-то понимаю в магическом праве - нерасторжимый.

- Аби - все условия для вас. Подписывайте - такие предложения делают раз в жизни!

- Простите, но.

Я отодвинула стул и поднялась - получилось неловко, мы практически стукнулись лбами. Мысли в голове путались - с одной стороны я чувствовала страх, подвох, с другой - я не могу испортить отношения с оранжереей Пфайфера. Никак не могу! Если мне сюда дорога будет заказана, то диплом и вправду не нужен. И если бы дело было только в этом! Клайв. Мне надо его спасти, а значит, нужна оранжерея!

- Ну, что же вы, Аби. - укоризненно проговорил управляющий. - Разве можно упускать свой шанс? Вы так легко отказываетесь от мечты?

- Кем я буду работать, если у меня не будет диплома?

- Садовником, - улыбнулся он и тут же поправился, - Вы будете значиться садовником, однако ваши обязанности будут другими - разрабатывать магию цветов, воплощая ваши смелые, великолепные идеи.

- И... кому будут принадлежать эти идеи?

В глазах мужчины мелькнуло что-то. гадкое, тёмное. Я вгляделась в его лицо. Маленькие, пронзительные, ярко-зелёные глазки, нос картошкой, сальные волосы по краям блестящей от пота лысины.

- Вы же понимаете, - осторожно начал толстяк, нервно барабаня пальцами по столу. - Мы и деньги в ваши проекты вложим, и вас этими самыми деньгами не обидим, а деньги. Деньги решают всё, девочка!

Он улыбнулся и развёл руками.

- Однако все права на мои изобретения будут принадлежать оранжереям?

Пока управляющий подыскивал ответ, который я и так знала, - схватила сумку - и, кланяясь, бормоча слова прощания по нос, направилась к дверям. Они резко растворились, словно тот, кто за ними стоял, внимательно слушал всё, что здесь происходило.

- Свободен! - бросил управляющему старший из братьев, господин Каус Пфайфер.

Ну, надо же. Весь год я приходила в оранжереи как на работу, но ни разу не удостаивалась чести видеть хозяина. Разве что на портретах, которыми были щедро увешаны административные здания.

- Подписывайте договор, - приказал он мне. - Потом спасибо скажете.

- Нет, - нахмурилась я.

- Почему?

Проглотив: «Потому что не желаю», вежливо ответила:

-Я - адептка Академии магии и уже подписала приказ о своём назначении. Следовательно, не имею права подписывать что-то ещё.

- Стало быть, прибегать к нам, выведывать секреты моего предприятия - это ты можешь? Пользоваться ресурсами лучшей оранжереи королевства на выгодных, эксклюзивных условиях - право такое было? Весь год? - лицо Кауса Пфайфера исказилось от гнева, а у меня по позвоночнику пробежала дрожь.

Хозяин оранжереи и так-то был не красавец - длинный, сухой, с орлиным носом и жидкой бородкой, что тряслась от злости, словно ветка волосатого дерева на ветру.