Целительница будущего короля - Любовь Свадьбина

Я лежала на раненом. Бодром и готовом к активным действиям раненом. Побег одним рывком не удался – голова закружилась, и я осталась на этом горячем, мускулистом теле, просто теперь мы оказались лицом к лицу.

Исцелённый улыбался радостно и чисто, пах отварами, которыми я обтирала его между подпиткой заклинаниями, а в его глазах мерцали отблески солнца.

– Клянусь, это самое приятное пробуждение за последние несколько лет! – у него был глубокий, вибрирующий голос, полный силы, власти и животной чувственности, от которой всё затрепетало внутри.

Руку с ягодицы он не убрал. От возмущения я открывала и закрывала рот. Поняв, что ничего дельного не скажу, рванулась в сторону, но исцелённый удержал. В его медового цвета глазах плясали смешинки.

– Ну, тихо, тихо, – заговорил он как с норовистой лошадкой. – Я тебе что, за ночь не заплатил? Прости, наверное, был слишком пьян и не помню, но обещаю и заплатить, и одарить.

Может, стукнуть его? Хотя нельзя, он же пациент. Но уже исцелённый.

Пока думала, его пальцы добрались до моего затылка, а он потянулся вперёд. Его губы были сладко-горькими от зелий, слишком напористыми. Никому раньше не удавалось добраться до моих губ. Да и до других частей тела тоже. Я замерла, поражённая новыми ощущениями: волны приятных мурашек, внезапная чувствительность кожи, сладкое тепло. В ушах загудело сердцебиение. Это было и странно, и приятно, и как-то…

Рука внизу крепче сжалась, и исцелённый стал заваливать меня на бок.

И это заставило меня опомниться. Он был сильнее, но наша кожа соприкасалась, позволяя применить целебную магию для самообороны. И я ударила, расслабляя его мышцы. Обычно мужчина полежит так полчасика, и в голове светлеет, особенно после обещания полового бессилия на ближайшую пару недель.

Он обмяк, разваливаясь по столу, а я соскочила и отступила, кутаясь в простыню.

– Ведьма! – рыкнул мужчина, резко садясь.

В его медовых глазах полыхнули жёлтые искры, подсказывая, что мою магию в его теле выжгла его собственная сила. Можно было догадаться, что маг путешествует с другим магом. Этот ещё и сильнее будет. Если красный усиливает себя и своё оружие, то жёлтый – или золотой, как их ещё называют – себя и отряд, превращая простых людей в равных магам бойцов, вдобавок у таких людей мощные магические щиты.

– Целительница, – поправила я, отступая и оглядываясь.

Красноволосого мага нигде не было видно. Ну, видимо убедился, что его приятель выживет, и спустил с меня глаз. Исцелённый тоже оглядывался, но перегородка скрывала от него следы крови у двери.

– Где Чигару и остальные? – увидев выражение моего лица, он пояснил. – Красные волосы, скверный характер и ещё пяток бравых ребят. Да ладно, не бойся, не трону я тебя, если сама не захочешь.

Последнее прозвучало с явной уверенностью, что я захочу, прямо побегу в его объятия.

– Не знаю, где ваш пёс шляется, – огрызнулась я, отступая к шкафу с алхимией.

Исцелённый задрал бровь:

– Откуда ты знаешь моресский?

На моресском «Чигару» значило собака.

– Медицинские трактаты, – пояснила я. – Я же целительница.

– И как тебя зовут, целительница? – поинтересовался исцелённый.

– Эйна.

– Эйна… – он задрал бровь, ожидая продолжения.

Но его не было. Я просто Эйна.

– А я бы хотел посмотреть на твою целительскую грамоту, – красноволосый маг Чигару спускался по лестнице со второго этажа совершенно беззвучно, словно хищник из породы кошачьих.

В руках у него оказалась стопка маминых записей по травам.

– Отдайте! – я вмиг позабыла, что на мне только сорочка, и рванула к нему.

Чигару поднял мамины записи и строго потребовал:

– Грамоту целителя. Прямо сейчас.

Замерев в шаге от него, я поджала губы и опустила взгляд.

– Чигару, что происходит? – спросил его приятель, ничуть не смущаясь того, что у него из одежды только полотенце.

Чигару смотрел на меня:

– По документам здесь живёт и практикует другая целительница. Беарика.

– Это моя мама. Она умерла больше года назад, – почти сквозь зубы процедила я. – Я её заменяю.

– Почему об этом не подали данные в реестр целителей? – Чигару хищно шагнул ко мне. – Почему она не рассказывала о тебе?

– Откуда я знаю? – я отступила, обхватывая себя руками. – Я сообщила о её смерти в ратушу. Все знают, что я несу службу вместо неё.

– Почему ты не прошла обучение или хотя бы тестирование? – это уже спросил исцелённый, он сидел на краю стола и наблюдал за мной.

Оба наблюдали, будто ожидая моей ошибки. Терпеть не могу оправдываться, но я действительно занималась целительством без грамоты, и это нарушение закона. Но у меня почти не было выбора.

– Деньги на частную сдачу экзамена украли, – пояснила я. – Вынесли из дома, пока я занималась больными в городе.

Правда, я могла продать книги, но я не нашла в себе силы сделать это, понадеявшись накопить с практики.

– На экзамен выделяют средства из казны, хотя их потом приходится отрабатывать, это лучше, чем нарушать закон, – нравоучительно напомнил исцелённый. – Почему ты не воспользовалась этой возможностью?

– Потому что хранитель земли сказал, что на мой экзамен денег в казне нет! Я обращаюсь к нему каждый месяц!

Маги переглянулись. И пока они смотрели друг на друга, я схватила записи мамы. Чигару легко разжал пальцы. Я обняла драгоценные листы и, обойдя Чигару, взбежала вверх по лестнице.

Сердце выпрыгивало из груди, я боялась услышать позади топот ног, но маги не бросились в погоню. Я заглянула в мамину полную книжных шкафов комнату – всё чисто, и не скажешь, что тут кто-то рылся. Заскочила в свою комнату, тоже забитую книгами: здесь тоже всё вроде бы осталось на месте. Спрятав записи под подушку, я бросилась к сундуку с одеждой.