Сердце королевы - Кристина Кашор

Биттерблу, сидя за высоким столом Высокого суда, слегка досадовала на советников, в чьи обязанности входило решать, какие судебные дела стоят времени королевы. Ей казалось, они вечно заставляют ее выслушивать самые дурацкие споры королевства, а как только проклевывается что-то любопытное, загоняют в кабинет.

– Звучит как простейшая жалоба о нарушении общественного порядка, разве нет? – обратилась она к четырем мужчинам слева и четырем справа – судьям, которые поддерживали ее, когда она участвовала в слушаниях, и вели дела в ее отсутствие. – Если так, я доверяю вам разобраться самостоятельно.

– Кости, – буркнул судья Куалл, сидящий по правую руку от нее.

– Что?

Судья Куалл бросил на Биттерблу тяжелый взгляд, а затем столь же мрачно уставился на судящиеся стороны, которые стояли перед помостом в ожидании разбирательства.

– Любой, кто заикнется в ходе процесса о костях, будет оштрафован, – сказал он строго. – Не хочу слышать ни единого упоминания о них. Ясно?

– Лорд Куалл, – прищурилась Биттерблу, пристально изучая его. – О чем это вы?

– На недавнем бракоразводном процессе, ваше величество, – пояснил Куалл, – обвиняемый почему-то не переставая бормотал о костях, будто с ума спятил, и я не желаю, чтобы мне снова ими докучали! Это весьма неприятно!

– Но вы же постоянно судите убийц. Не может быть, чтобы не привыкли к разговорам о костях.

– Это дело об арбузах! Арбузы – существа беспозвоночные! – рявкнул Куалл.

– Ладно, хорошо, – поспешно сказала Биттерблу и потерла лицо, пытаясь стереть с него изумление. – Никаких…

Куалл поморщился.

«Костей, – закончила Биттерблу про себя. – Все с ума сошли».

– В дополнение к заключению моих советников, – сказала она, вставая, – тех, кто живет на улице Айвена возле торговых доков и не умеет читать, обучат грамоте за счет короны. Это ясно?

Ее слова были встречены молчанием столь глубоким, что она испугалась; судьи глядели на нее в тревоге. Биттерблу мысленно повторила сказанное: людей обучат грамоте. Что здесь такого странного?

– Вы вольны сделать подобное заявление… – сказал Куалл. – Ваше величество, – добавил он.

В каждом слоге его сквозил намек на нелепость ее слов. С чего этот снисходительный тон? Она отлично знала, что вольна – и точно так же вольна отстранить любого судью, которого захочет убрать с должности. Хозяин арбузных грядок тоже смотрел на нее с выражением глубокого недоумения. От ухмыляющихся лиц, видневшихся у него за спиной, по шее Биттерблу пополз жар.

«Вечно так в этом суде: все остальные ведут себя словно безумцы, а потом, когда я предлагаю им что-нибудь абсолютно здравое, делают вид, будто это я сошла с ума».

– Позаботьтесь об этом, – сказала она Куаллу и поспешила сбежать.

К двери за помостом Биттерблу шла расправив узенькие плечи, держась прямо и гордо, хотя чувствовала себя совсем иначе.

В башне, в ее круглом кабинете, были распахнуты окна, небо окрашивалось в закатные тона, а советники выглядели отнюдь не довольными.

– Наши ресурсы не безграничны, ваше величество, – сказал Тиэль. Стальные волосы, стальные глаза – он стоял перед ее столом, будто ледяная глыба. – Подобное заявление, однажды обнародованное, трудно взять назад.

– Но, Тиэль, зачем же брать его назад? Неужели дóлжно спокойно слушать, что на востоке есть улица, жители которой не умеют читать?

– В городе всегда найдется кто-нибудь, кто не умеет читать, ваше величество. Едва ли этот вопрос требует прямого вмешательства короны. Теперь вы создали прецедент, из-за которого все решат, будто при дворе обязаны обучать любого, кто обратится к нам и заявит о своей неграмотности!

– У моих подданных должна быть возможность к нам обратиться. Мой отец тридцать пять лет делал все, чтобы они не получали образования. В их неграмотности повинна корона!

– Но у нас нет ни времени, ни средств обучать каждого индивидуально, ваше величество. Вы не школьная учительница; вы – королева Монси. И сейчас людям нужно видеть в вас королеву, чувствовать, что они в надежных руках.

– Так или иначе, – вмешался советник Раннемуд, сидевший на окне, – читать умеют почти все. А вам, ваше величество, приходило в голову, что тот, кто не умеет, может и не хотеть? У жителей улицы Айвена хватает дел – к тому же у них есть семьи, которые нужно кормить. Где им найти время для уроков?

– Откуда мне знать? – воскликнула Биттерблу. – Разве я хоть что-нибудь знаю о нашем народе и его делах?

Иногда, сидя за столом посреди комнаты, она чувствовала себя отчаянно потерявшейся: он был такой огромный, а она такая маленькая. Биттерблу слышала каждое слово, которое они тактично не высказали: она выставила себя на посмешище; доказала, что королева молода, глупа и наивна и совсем не понимает своей роли. Но в тот миг ее повеление казалось мудрым… Неужели инстинкты ее совсем подвели?

– Все хорошо, Биттерблу, – сказал Тиэль уже мягче. – Можем закрыть эту тему.

Он обратился к ней по имени, отбросив титул. В этом сквозила доброта. Ледяная глыба показывала готовность уступить. Биттерблу посмотрела старшему советнику в глаза и увидела, что он встревожен – беспокоится, не слишком ли был резок.

– Я больше не буду делать заявлений, не посоветовавшись с тобой, – прошептала она.

– Вот и все, – облегченно вздохнул Тиэль. – Видите? Это мудрое решение. Мудрость подобает королеве, ваше величество.

Еще, должно быть, с час Тиэль держал ее в заточении за кипами бумаг. Раннемуд, наоборот, бродя от окна к окну, ахал над розовыми лучами заходящего солнца, покачивался на носках и отвлекал рассказами о донельзя счастливой жизни неграмотных людей. К счастью, он наконец отправился на вечернюю встречу с городскими лордами. Раннемуд был приятным мужчиной и полезным советником, самым искусным мастером отваживать министров и лордов, которые донимали Биттерблу просьбами, жалобами и выражениями преданности. Но – только потому, что сам знал, как быть напористым в речах. Его младший брат Руд тоже был советником Биттерблу. Братьям, как и Тиэлю, и ее секретарю, и четвертому советнику, Дарби, было лет по шестьдесят. Раннемуд на свой возраст не выглядел. В отличие от остальных. Все четверо в прошлом были советниками Лека.

– Нам сегодня кого-то не хватает? – спросила Биттерблу Тиэля. – Я не помню, чтобы видела Руда.

– Руд сегодня отдыхает, – объяснил Тиэль. – А Дарби нездоров.

– А.

Понятно. Кодовые слова: у Руда случился очередной нервный срыв, а Дарби пьян. Она на мгновение уткнулась лбом в стол, боясь, что иначе рассмеется. Что подумал бы дядя, король Лионида, увидь он сейчас ее советников? Король Рор подобрал этих людей, исходя из их опыта, решив, что они наиболее сведущи в том, как следует восстанавливать Монси. Удивился бы он теперь их поведению? Или собственные советники Рора были столь же колоритными личностями? Быть может, так повелось во всех семи королевствах.