Во имя Зоны - Лев Жаков

— Кара минжа! — выпалил Цыган. Впереди раздался громкий треск: свободовец снес с петель еще одну дверь. В коридорчик вбежал долговец, за ним заглянул Курильщик:

— Не туда! До конца и налево!

Зажав железный чемодан под мышкой, амбал бросился в неосвещенный конец коридора, Цыган и долговец за ним. Последнее, что Цыган видел на мониторах, — выходящий из кустов на берегу гранатометчик.

Курильщик вернулся в зал. Снаружи опять открыли огонь по раскуроченному дверному проему, чтобы не дать находящимся в баре вырваться из ловушки. Пригибаясь, хозяин подобрался за стойкой к живому охраннику. Над головой выли пули, взрывались бутылки на полках, осколки летели на голову, падали на пол, хрустели под ногами; коньяк, ром, водка стекали по стене, в нос бил запах гари и алкоголя.

— Прикроешь, Димон? — Курильщик потряс припавшего плечом к стойке охранника. Тот с трудом разлепил веки. Под ним расплывалась темная лужа. — Давай, парень. Мы победим. — Хозяин осторожно похлопал охранника по спине.

— Уничтожьте гада, — прохрипел охранник, поднимая упавший «калаш», и вдавил спусковой крючок. Отдача сотрясла тело, ствол ушел вверх, пули пробили потолок. Охранник стукнулся затылком о стену и сполз на пол. Автомат замолчал. Глаза мертвеца остались открытыми.

Спрятавшийся за стойкой Курильщик выглянул, ругнулся, попробовал закрыть Димону веки, но мертвец упорно смотрел в мир.

Прилетела граната, упала на пол и, крутясь, откатилась к столам. За ней влетела вторая и практически сразу третья. Курильщик вырвал автомат из ослабевших пальцев охранника и дал деру.

В коридорчик его внесло ударной волной. «Калаш» вылетел из рук, ударив Курильщика прикладом по скуле. В ушах шумело, во рту появился солоноватый привкус крови. Хозяин приподнялся, тряся головой, и сквозь туман перед глазами увидел, как свободовец в конце коридора рванул на себя бронированную дверь в бетонной стене. Сбоку от двери в стену на высоте груди был вмурован железный ящичек.

— Налево, мать твою! — рявкнул Курильщик, подтягивая за ремень «калаш».

На утоптанной земляной площадке за открывшейся бронированной дверью стояли трое военсталов в камуфляже. В руках у всех были натовские «скары», стволы которых смотрели амбалу в живот.

Свободовец захлопнул дверь и, кинув в пазы засова свой АК, отскочил в сторону. Дверь затряслась от выстрелов, загремело железо.

Цыган свернул налево от бронированной двери в темный отросток коридора, невольно пригибая голову и прижимая ноутбук к животу. Долговец потянул свободовца за собой, и амбал с рычанием вломился в тесный для него проход с земляными стенками.

Курильщик перекинул ремень «калаша» через голову, грузно поднялся. Дверь дрожала и корежилась, петли стонали, автомат свободовца прыгал в пазах. Курильщик прошел коридорчик и остановился сбоку от двери, которая готова была сдаться. Он с кривой ухмылкой открыл железный ящик и поднял рубильник.

Раздалось гудение, едва слышное за шумом выстрелов, в потолке образовалась щель, в которую стала опускаться толстая железобетонная плита. Когда плита сползла почти до середины стены, закрывая бронированную створку, военсталы притихли. Затем послышался топот в зале, голоса. И тут же тихий, леденящий душу свист за дверью.

— Мать твою! — Уже отошедший Курильщик вернулся, поднял «калаш» и прикладом ударил по железному ящичку, сворачивая рубильник.

В бронированную дверь ударило — за ней грохнул взрыв. Створка подскочила в петлях, заваливаясь в коридор, сдвинула опустившуюся на три четверти плиту, и ее заклинило. Гудение моторов стало громче, надсаднее. Послышались сильные удары — военсталы выламывали дверь, но та уперлась в плиту и ни с места.

Курильщик метнулся влево и побежал по земляному аппендиксу. Отросток повернул, потом еще и еще. Хозяин захлопнул и дрожащими от нервного возбуждения пальцами запер за собой одну железную дверь, спустился по узким деревянным ступенькам, пригнувшись — высота этого прохода не позволяла двигаться выпрямившись, — тяжело дыша, преодолел метров двести еще более тесного тоннеля, запер вторую дверь и оказался в небольшой земляной пещере; ее своды поддерживали деревянные балки.

— Погоня? — отрывисто спросил Долг, стоявший у стены. Курильщик едва разглядел его в тусклом свете красной лампочки, прикрученной под сводом и убранной в металлическую сетку. С появлением хозяина в пещере стало тесно и душно.

— Ненадолго, — хмыкнул Курильщик и, отодвинув долговца, открыл присыпанный землей люк. Под ним в углублении обнаружилась железная панель с тремя квадратными кнопками.

Цыган шарил по стенам в поисках выхода, но кругом была одна земля, из которой торчали тонкие корни, на ощупь похожие на веревки.

— Куда ты нас завел, скотина? — пробормотал он. Курильщик услышал и хохотнул:

— Сейчас поймешь, в чем фишка. Ждите меня снаружи.

— Где это — снаружи? — разозлился Рамир. Курильщик толстым пальцем утопил в панели крайнюю кнопку. Послышалось тихое гудение, в пещеру проник свежий воздух. Цыган судорожно вдохнул — он не любил замкнутых помещений, — и, опустившись на карачки, полез в открывшуюся в стене круглую дыру. Это была кроличья нора какая-то, куда взрослый мужик мог протиснуться едва-едва. Штурмовая винтовка за спиной цеплялась за стенки, и приходилось ее поправлять, что замедляло продвижение. Впрочем, лаз был рассчитан на грузную фигуру хозяина бара, и стройный Рамир наконец выскользнул наружу, вытащив сумку с ноутбуком и чехол с «винторезом».

Следом вылез долговец; наклонившись, подал руку пыхтящему амбалу, чья голова показалась из норы, и начал его тащить. Амбал ругался шепотом, но как только мощные плечи оказались на свободе, выполз уже без труда.

Цыган осмотрелся. Давно стемнело. Сталкеры стояли в глубоком овраге, склоны которого поросли молодой ольхой и лещиной, а дно было скрыто под высоким иван-чаем. Трава едва колыхалась, и в полумраке казалось, что они стоят по пояс в воде. Высоко над головой висела луна, слабый свет просачивался между листьями, черные склоны оврага были словно накрыты полупрозрачным белым кружевом. Долговец нагнулся к дыре в склоне, над которой торчали корни лещины:

— Курильщик, помочь?

Из норы донеслись невнятные ругательства. Цыган забрался на склон, цепляясь за тонкие стволы ольхи, лег за кустами и, осторожно раздвинув ветки шиповника, выглянул. Метрах в пятидесяти между стволами мелькали фигуры военсталов, из под речного обрыва поднимался дым, в слабых отсветах огня можно было различить, как стягиваются солдаты ко входу в бар. С треском ломая кусты, к Цыгану подобрался свободовец.

— Сбежать решил? — сипло спросил он. Волосы у него были всклокочены, над оголившимся правым ухом обгорели, от амбала несло гарью и потом. — Сначала отработай. — Сильные пальцы сомкнулись на лодыжке Цыгана, как клещи, и свободовец бесцеремонно стащил его вниз. Оба скатились долговцу под ноги.

— Пусти, аппаратуру испортишь! — Цыган пнул амбала каблуком в раненое плечо, и тот, с ревом выпустив его ногу, схватился за рану, которая снова начала кровоточить.