Лики смерти - Джим Батчер

Как правило, мое чутье на людей (за исключением женщин, которые потенциально могут проделывать со мной разные взрослые штучки) меня почти не подводит. Во всяком случае, обещанию Архива я поверил. И потом, она была лапочка и начинала, похоже, замерзать.

– Хорошо, – кивнул я. – Заходите.

Я шагнул назад и распахнул дверь. Архив вошла и оглянулась на Кинкейда.

– Подожди у машины. Зайдешь за мной через десять минут.

Кинкейд хмуро глянул на нее, потом на меня.

– Вы уверены?

– Совершенно. – Архив шагнула мимо меня в комнату, на ходу снимая курточку. – Десять минут. Не хотелось бы застрять в пробке на обратном пути.

Кинкейд уставил в меня свой пустой взгляд.

– Повежливее с девочкой, чародей, – сказал он. – С такими, как ты, я уже справлялся.

– Что до угроз, так я их до девяти утра получаю больше, чем очень многие за весь день, – не удержался я от ответа, закрывая дверь у него перед носом. Скорее для эффекта, чем по необходимости я еще и запер ее, громко лязгнув засовом.

Хотите сказать, я позёр? Да ни за что!

Я зажег еще пару свечей, чтобы в комнате стало светлее и уютнее, и подбросил в камин еще пару поленьев. Пока я занимался этим, Архив аккуратно положила пуховик на подлокотник кресла и села, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Ее маленькие черные туфельки покачивались, не доставая до пола.

Я хмуро покосился на нее. Не то чтобы я не любил детей, просто у меня маловато опыта общения с ними. И вот теперь одна такая сидела передо мной, чтобы обсуждать – что? – дуэль. Какого черта ребенка, вне зависимости от того, насколько велик его словарный запас, назначили посредником в таком вопросе?

– Ну... гм... Как тебя зовут?

– Архив, – невозмутимо ответила она.

– Угу. Этот пункт я усвоил. Но я имел в виду твое имя. Как тебя называют люди?

– Архив, – повторила она. – У меня нет обычного имени. Я Архив и всегда была Архивом.

– Ты не человек, – заметил я.

– Неверно. Я семилетний ребенок. Человек.

– Без имени? У всех есть имя. Я не могу говорить с человеком, называя его просто «Архив».

Девочка склонила голову набок, изогнув золотую бровь.

– А как бы ты меня назвал?

– Ива, – выпалил я, почти не раздумывая.

– Почему Ива? – поинтересовалась она.

– Ты же Архив, верно? Арх-ив. Арх-ива. Ива. Девочка задумчиво прикусила губу.

– Ива, – повторила она и медленно кивнула. – Ива. Что ж, хорошо. – Она еще раз внимательно посмотрела на меня. – Ты можешь задавать вопросы, чародей. Лучше уж сразу разобраться.

– Кто ты? – спросил я. – И почему тебя зовут Архив?

Ива кивнула.

– Детальное объяснение заняло бы слишком много времени. Но если вкратце, я живая память человечества.

– Что ты имеешь в виду под «живой памятью»?

– Я сумма всех людских знаний, передававшихся от поколения к поколению, от матери к дочери. Культуры, науки, философии, традиций. Я держатель собранных воедино воспоминаний тысяч людских поколений. Я впитываю все, что пишется или говорится вслух. Я учусь. Таков смысл моей жизни: добывать и сохранять знания.

– То есть ты говоришь, что, стоит чему-то быть написанным, ты знаешь об этом?

– Знаю. И понимаю это.

Я медленно опустился на край дивана и уставился на нее. Блин-тарарам! Как-то многовато для понимания. Знание – сила, а если Ива говорит правду, она знает больше, чем кто-либо другой из всех живущих на свете.

– И как это ты сподобилась так?

– Моя мать передала мне это по наследству, – ответила она. – Когда я родилась. Точно так же, как она унаследовала это при рождении.

– И твоя мать позволяет наемному охраннику возить тебя одну?

– Разумеется, нет. Моя мать мертва, чародей. – Она чуть нахмурилась. – Ну, не в буквальном смысле слова. Но все, что она знала, перешло в меня. Она превратилась в пустой сосуд. Перманентное вегетативное состояние. – Взгляд ее сделался чуть отрешеннее. – Она свободна от этого. Однако в широком понимании она, несомненно, не жива.

– Мне очень жаль, – пробормотал я.

– Не понимаю почему. Я знаю мою мать. И все, что было до нее, – она приложила палец ко лбу, – все это теперь здесь.

– Ты умеешь пользоваться магией? – спросил я.

– Предпочитаю расчеты.

– Но умеешь все-таки?

– Да.

Ух ты... Если оценивать по реакции моих оберегов, силой она по меньшей мере не уступала любому чародею Белого Совета. А может, и превосходила. Но если так...

– Если тебе столько известно, – сказал я, – и если ты так сильна, зачем тебе нанимать телохранителя, который привез тебя сюда?

– Я не достаю ногами до педалей.

Я испытал сильное желание хлопнуть себя по лбу.

– Ну да, конечно. Ива кивнула.

– Для организации дуэли мне необходима некоторая информация. Конкретнее: как и где я могу связаться с твоим секундантом, а также какое оружие выбрал ты для дуэли.

– У меня нет пока секунданта.

Ива выгнула бровь.

– Значит, у тебя есть время до заката сегодняшнего дня, чтобы найти его. В противном случае и поединок, и ты сам обречены.

– Обречены? Э... А каким, с позволения сказать, образом?

Мгновение девочка молча смотрела на меня.

– Я сама сделаю это.

Я поперхнулся и зябко поежился. У меня ни на мгновение не возникло сомнения в том, что она говорит правду. Не возникало сомнения в том, что она может сделать это – и что сделает.

– А... Да, конечно. Послушай, я и оружия еще пока не выбрал. Если...

– Просто выбери, чародей. Воля, ловкость, энергия или плоть.

– М-минуточку, – пробормотал я. – Я-то думал, мне предлагается выбрать мечи, или пистолеты, или еще что такое...

Ива покачала головой:

– Перечитай свой экземпляр «Установлений». Я выбрала приемлемые варианты, и я выбрала их согласно давним обычаям. Ты можешь помериться со своим противником волей, определив, кто из вас более устремлен. Ты можешь помериться с ним ловкостью во владении оружием; при этом каждый из вас будет биться оружием по собственному выбору. Вы можете сразиться, направив друг на друга подвластную вам энергию. Или можете встретиться в поединке без оружия. – Она помедлила, словно обдумывая свои слова. – Я бы советовала последнее.

– Спасибо, – буркнул я. – Я выбираю магию. Энергию.

– Ты, конечно, понимаешь, что он отвергнет твой выбор и что тогда тебе придется выбирать другое оружие.