Операция «У Лукоморья» - Олег Шелонин

— Отвали! — полыхнула огнем Саламандра. — Не то я тобой раньше, чем Кощеем, займусь. МЕНЯ, — вновь завопила ящерка на пронзительно высокой ноте, порой переходящей в ультразвук, — В КОТОРОЙ ГОРИТ ЧАСТИЦА ЗВЕЗДНОГО ОГНЯ, ЗАЖЖЕННОГО САМЫМИ МОГУЧИМИ МАГАМИ АТЛАНТИДЫ!!! — Накрутив себя подобным образом, Саламандра начала разбухать на глазах. Котел зашатался на своих опорах.

Горыныч, взбешенный таким непочтительным отношением к «папе», включил водометы. К небу рванул обжигающий пар, и Илья понял, что комплексный метод с треском провалился. Он допустил роковую ошибку, подначивая такого взрывоопасного противника. Взбесившейся Саламандре вода была по барабану. И тут в дело вступил Горыныч.

Он был взбешен не меньше, а потому на данный, момент ему была по барабану Саламандра.

— Ты на кого тянешь? — рявкнула Центральная.

— Да папа таких, как ты, в бараний рог крутит! — Правая понеслась к колодцу на дозаправку.

— Он звезды с неба срывает и об таких, как ты, тушит! — Левая помчалась вслед за Правой.

Демарш Горыныча возымел свое действие. Саламандра перестала верещать.

— Вы хотите сказать — он сильнее магов Атлантиды?

— Да в гробу я видал твоих магов, — не на шутку рассердился Илья.

— От кого ж ты свой род ведешь, если магов в гробу…

— От Адама и Евы, — отрезал капитан. «Блин! Что горожу? Хотя в принципе правду сказал». Правда сразила Саламандру наповал.

— С ума сойти… — Ящерица как-то быстро сникла, съежилась и опала до прежних размеров.

— Иван, — послышался робкий шепот из-под котла.

— Зови его папой, — кукарекнул Никита Авдеевич.

— Папа, — Саламандра умоляюще смотрела на Илью, — возьми в ученики.

— Вообще-то преподаватель из меня хреновый, — честно признался капитан, накидывая на шею крест, мгновенно остывший до температуры окружающей среды. «Ну надо же, никак на халяву пронесло». — Да и не школу я здесь открываю. Мне не ученики, а товарищи нужны. Братья, так сказать, по оружию.

— Я согласна, — запрыгала под чаном ящерка.

— С чем?

— Братом по оружию быть.

— В мою команду, значит, хочешь?

— Хочу.

— Одного твоего хотения мало. Эту честь еще заслужить нужно. Испытание тебе устроим. — Илья стремительно развивал успех, не давая Саламандре опомниться. Последняя же, узнав, что войти в команду «папы» не так-то просто, буквально загорелась желанием служить у такого великого чародея, который и ее создателей в гробу видал, и звезды на небе тушит, и…

— Испытывай скорее, — волчком закрутилась под чаном ящерка.

— Не суетись, — строго сказал капитан, — думать буду. Утро вечера мудренее. Тогда и побазарим. Вы, кстати, тоже умишком пораскиньте, — строго обратился он к своей разношерстной команде, — поутру мне свои соображения скажете, ну а я решение приму.

Очередная атака на посад закончилась бескровной победой антикощеевской коалиции. Довольный Илья скрылся в горнице, и через пару минут до ушей его команды донесся могучий храп капитана, сообщивший его команде, что «папа» уже думает вовсю.

— Вы хоть поняли, какую папа честь нам оказал? — многозначительно спросила Центральная.

Все дружно закивали головами. Даже Саламандра, которая этого пока еще не поняла.

— Так что? Думать будем? — спросила Правая.

— Обязательно, — кивнула Левая. — Наливай!

— Это еще за… — вскинулась было Центральная.

— Забыла, как папа учил? — строго спросила Левая. — Вдохновение, вдохновение и еще раз вдохновение!

— Как завещал нам великий папа, — подхватила Правая, подтаскивая поближе к себе ведро с первачом.

— Как учит нас здравый смысл, — прокудахтал Никита Авдеевич, подтаскивая к себе плошку.

— Ну, раз папа… — Центральной крыть было нечем, и она потянулась к ближайшему ведру. — Дай с эликсира пробу сниму, вдруг чего напортачили?

— Э, качество не так проверяют. — Домовой приволок покореженный ковшик. Зачерпнул им из соседнего ведра и сунул под нос Центральной. — А ну дыхни!

Центральная дыхнула. Когда к участникам ночного шабаша вернулось зрение, они увидели обиженную физиономию Чебурашки, вертящего в руках оплавленную ручку. Около его ног в неглубокой ямке с опаленными краями пузырилось все остальное.

— Силен ты стал, Горыныч, — поразилась Саламандра. — Даже я так не умею.

— Папина школа, — гордо сказала Левая.

— Да, папа наш… — Правая тоже хлебнула и демонстративно подсветила небо, — не чета Кощею.

— Я тоже хочу, как Горыныч. Попросите папу, пусть научит.

Туша Горыныча заколыхалась от смеха.

— Потешила. — Центральная плюхнула морду в свое ведро.

— Папа уму-разуму только тех учит, — внушительно сказал воевода, — кто братину хмельную с ним распил, кому он лично доверяет. А его доверие еще заслужить надобно… да и наше тоже. Думаешь, зачем он тебе испытание назначил?

— А может, мы ее этим вот и испытаем? — Чебурашка выразительно почесал лапкой горло…

Испытаем, — загомонили головы Горыныча.

Воевода не возражал:

— Быть по сему. Горыныч!

Центральная сразу сообразила, что от нее требуется, и подтащила к чану свежее ведро. Чебурашка притащил из горницы еще одну плошку, наполнил ее доверху ароматным первачом и подставил под нос ящерке:

— Пей.

— Там же вода! — с ужасом отшатнулась Саламандра.

— Пей! — рявкнул Горыныч в три головы. Центральная при этом не рассчитала сил и случайно подожгла сивуху.

— Вода горит, — поразилась Саламандра.

— Мы тебя еще и не тому научим, — заверил ящерку Чебурашка, — пей.

Горящая вода уже не казалась такой страшной, и Саламандра, страдальчески сморщившись, зажмурила глаза и разом опорожнила плошку.

— Да это лучше самой крепкой сухой березы! — восторженно завопила она. — Горыныч, дай еще!

Горыныч одобрительно крякнул и широким жестом пододвинул к ящерке почти полное ведро. Саламандра опустила мордочку в ведро и сделала долгий глоток.

— Горыныч, у меня тоже горит! — Ящерка прыгала от восторга, любуясь на синие всполохи пламени над дужкой ведра.

— Я ведь говорил — научим, — уверенно сказал Чебурашка.

— Ну что, будем считать, испытание закончено? — тряхнул гребешком Никита Авдеевич.

— Да разве ж это испытание, — шмыгнула носом Левая. — Это удовольствие. Ты гляди как присосалась.

Над ведром виднелся лишь малиновый хвостик и задние лапки, вцепившиеся в обод. Саламандра даром времени не теряла.