Эрна Штерн и два ее брака - Бронислава Вонсович

День не задался с самого начала. Мы с Гретой проспали, поэтому на занятия отправились без завтрака. И хотя на практикуме по алхимии пахло отнюдь не ресторанными кушаньями, но горящая спиртовка с побулькивающей над ней колбой все равно наводила на мысли исключительно о еде. Подруга рядом со мной тоже позевывала и побуркивала желудком. Потом к нам принесло Фогель с едким раствором, который использовался для мытья стеклянной посуды, емкость с которым она благополучно разбила прямо возле наших ног. Просто чудо какое-то, что этот раствор ни на кого не попал, хотя у меня и создалось впечатление, что Фогель добивалась прямо противоположного.

– Лиза, держи свои кривые ручки от меня подальше! – заорала на нее Грета. – Скажи на милость, зачем тебя сюда принесло с этой дрянью?

Так как в это время подруга активно размахивала руками, то задела сосуд с эфиром. Он покатился по столу, потеряв по дороге пробку. Я еле успела поймать его на краю, но содержимого вылилось много. Сейчас как надышимся, до конца дня голова будет кружиться.

– Нарушаете технику безопасности? – подошла недовольная инора Схимли.

– Ой, я хотела пробирочку помыть, – зачастила Фогель, – а у той раковины уже очередь образовалась. Вот я растворчика себе отлила и пошла к другой. А сосудик такой скользкий. Вот и выпал.

Алхимичка недовольно поморщилась – не любила она уменьшительно-ласкательные суффиксы, а тех, кто их использовал, – тем более.

– Инорита Фогель, – процедила инора Схимли и точным взмахом руки убрала последствия студенческой оплошности, – будьте аккуратнее в следующий раз.

Лиза зачастила, уверяя, что уж в следующий раз она непременно сделает все как надо, и вид у нее при этом был такой честный, что мне невольно пришла в голову мысль, что наша одногруппница уже замыслила очередную пакость.

– В следующий раз она на нас банку соляной кислоты вывернет, – подтвердила мои опасения Грета, когда все разошлись. – Я уверена, что она специально это сделала. Из-за Зольберга.

Я тут же выбросила из головы все мысли о пакостях Фогель. Ведь Олаф – он был намного, намного важнее.

– Грета, я хочу его вернуть, – тоскливо сказала я. – Что мне делать? Он со мой не только не разговаривает, но даже не смотрит.

– Даже не знаю, что сказать, Эрна, – ответила подруга. – Я была уверена, что вы вскоре помиритесь, а он вдруг взял и к Фогель переметнулся. Может, попробуешь его ревность вызвать?

– Он к Штадену не ревнует, – вздохнула я.

– Так ты ему сама сказала, что со Штаденом у вас ничего нет, к тому же ты так шарахаешься от «мужа», что ревновать к нему бессмысленно. А вот если бы ты поулыбалась кому-нибудь да походила под ручку, может, и отреагировал бы.

Оптимизма Греты я не разделяла.

– Получается, я только Штадену поулыбаться и могу, – мрачно ответила я. – Остальные его настолько боятся, что ко мне даже не подойдут, Ведель после вчерашнего тоже вряд ли появится.

– Ну поулыбайся Штадену, – неуверенно предложила подруга.

– Честно говоря, Грета, – ответила я, – мне эта идея не нравится. Штаден точно меня поймет так, как посчитает нужным. Ему только повод дай, как наш брак из фиктивного станет вполне себе настоящим, а меня это совершенно не привлекает.

– Ты же говорила, что он к тебе не пристает?

– Не пристает, – согласилась я. – Но намекает.

– Тогда ты тоже понамекай, а как до дела дойдет, скажешь, что он тебя неправильно понял, – посоветовала Грета. – У нас как раз сейчас будет лекция общая. Руку на плечо ненавязчиво кладешь, глазками хлопаешь.

– В это даже Штаден не поверит, не то что Олаф!

– Но попробовать-то можешь, – не унималась подруга.