Ребус-фактор - Александр Громов

Довольно любопытные ощущения возникают, когда путешествуешь по Галактике пешком. Чуть пригнулся, чтобы пролезть во Врата, шагнул раз, шагнул другой – и ты уже за сотни световых лет от Тверди, и сейчас же тебя довольно грубо хватают за руки и тащат, чтобы ты не стоял с обалделым видом, загораживая проход. Врата не должны простаивать ни одной лишней секунды. Не успел я оглянуться, как два типа в униформе втолкнули меня в узкий боковой коридор, потому что пути прямо не было – там в ожидании своей очереди замерла целая вереница самоходных платформ на гравиприводе, доверху груженных какими-то коробками.

От толчка я налетел на стоящего впереди студента – им оказался Боб Залесски – и только было собрался развернуться, чтобы выразить возмущение таким приемом, как в спину мне впечатался следующий галактический путешественник. Здрасьте, приехали, станция Земля, на выход с вещами.

Шумело в ушах, но нам заранее объяснили, что так и должно быть, а еще вскоре полагалось начаться легкой мигрени. Сам гиперпереход тут ни при чем – просто небольшая разница в давлении воздуха между Твердью и здешним шлюзом плюс иные магнитные поля. Для здорового организма чепуха, конечно. Разницы в силе тяжести я не ощущал совершенно – ну что такое разница в два процента? Для меня это означало «похудение» на полтора килограмма. Не та разгрузка, после которой растут крылья и сразу хочется прыгать до потолка.

Коридор был узок – прямоугольная кишка с холодными стенами. Как ни прохладно в зимнем Новом Пекине, а все-таки не так холодно. Я начал дрожать, а вскоре заметил, что Боб Залесски тоже дрожит и тем же самым занимается вся наша группа за исключением одного парня родом с Северного материка. Этот был привычен к холоду – у них там и снег зимой выпадает, особенно в горах. Но мы-то южане! Эти гады из метрополии разместили ведущие на Твердь Врата в умеренном поясе Северной Америки! Что, в Центральной Африке для них не нашлось места? Или в Аравии? Или хотя бы в Мексике?

Одно слово – земляне. Какое им дело до комфорта грязных колонистов? Они и без того считают, что в отношении нас занимаются чистой благотворительностью, за что мы должны быть им благодарны по самое не балуйся. Знаю я землян, повидал. В Новом Пекине их немного, но есть. Большей частью это специалисты, работающие по краткосрочным контрактам за хорошие деньги. На их жалованье с нас налоги дерут, хотя каждый второй из этих спецов – типичный дармоед. Естественно, высокомерный и брезгливый, колонистов за людей не держащий. А вот студентов своих Земля на Твердь небось не направит. Правильно, чему учиться у этих провонявших навозом фермеров?

– Приготовься, – шепнул я Бобу. – Сейчас за нас санитарная медицина возьмется. У кого вши, блохи, грибки, глисты – тех на спецобработку. У кого инфекция какая – тех в карантин на месяц.

– Как?! – возмутился было Боб, но тотчас хохотнул, сообразив, что я шутки шучу. – А если просто грязь под ногтями – будут ампутировать ногти?

– Вместе с пальцами. И уши будут купировать, если плохо мытые.

Мы поржали. Сразу стало как-то уютнее, да и очередь понемногу двинулась. Через десять минут меня, голого, уже мыли под душем и заставляли окунаться с головой в бассейн с раствором какой-то химии, а потом опять пускали сверху воду. В бассейне я едва не запаниковал, потому что плавать не умел, да и где у нас в степи этому научишься? Я ведь не на морском берегу родился. В Новом Пекине имелся, правда, бассейн, на который у меня никогда не было денег, и полноводная в дождливый сезон речка, на купание в которой у меня никогда не было времени. Тут уж каждый сам выбирает, на что ему тратить свое время – на учебу как фундамент будущей карьеры или на сомнительное искусство месить ступнями и ладонями воду. До сих пор вопрос преодоления водных преград я решал просто: если нет ни моста, ни парома, ни лодки, ни хотя бы лошади, чтобы держаться за ее гриву, то и сиди на берегу. Ну, понятно, у Роберта Залесски возможности совсем другие – он-то плавать научился еще в папашиной усадьбе, да и в метрополии бывал уже дважды. Хорошо, что мы с ним приятели, – авось не так часто буду попадать впросак. А кроме того, только при содействии Боба я мог выйти на нужных мне людей.

Потом снова случилась заминка – мы ждали нашу одежду, проходящую санобработку, только уже не химией, а излучением, и багаж, подвергающийся досмотру и той же экзекуции. И опять нам было холодно. Двадцать два градуса Цельсия – это что, норма? В гробу я видал такую норму. Что за место эта самая Земля? Я еще не знал ее, но уже сильно недолюбливал, так сказать, на практике. В теории-то я ее с детства не терпел, а теперь подумал: если бы этот мир был не колыбелью человечества, а новооткрытой планетой, то следовало бы назвать ее не Землей, а Гусиной Кожей.

Надо отдать землянам должное, замерзнуть насмерть мы все-таки не успели. Не прошло и часа, как нас выпустили – стучащих зубами, но живых, одетых, с багажом и некоторой суммой в земной валюте на личном счете каждого. Указали нам, куда топать, ну мы и потопали. Непрозрачная дверь по-холопски уехала в сторону – и вот она, Земля!