Дорога к Звездному престолу - Юрий Иванович

Именно эту тему разговора поднял Роман Бровер, во время погрузки курсантов в специальные прозрачные бронетранспортёры, на которых доставляли с выжженного плато космодрома к академическому городку. Озирая виднеющиеся окрестности, озарённые красноватым сиянием Спиилтса, и осторожно вдыхая воздух с незнакомыми запахами, парень неожиданно погрустнел:

— Как это ни печально, но статистика упрямая вещь. И если кто-то должен погибнуть от зубов местных тварей, то я заранее догадываюсь о своей незавидной участи…

— Тьфу, на тебя! — постарался сразу прекратить паническое разложение Тантоитан. — Не каркай, а то козлёночком станешь. Помнишь эту сказку?

Роман, конечно, помнил, хоть и не дословно:

— А разве там кто-то каркал?

— Ещё бы! Припоминай: ворона каркнула во всё воронье горло, сыр выпал в лужу, где спугнул козлов, и колобок так дёрнулся, что отморозил пальчик, а Буратино вновь остался без мозгов.

На басистый хохот Гарольда обернулись все, кто находился на аэродроме. У того и так было самое лучшее настроение, и он теперь давал выход своим эмоциям. Позволила себе мило улыбнуться, а потом и хихикнуть Клеопатра, согнувшаяся вперёд под тяжестью своего командировочного рюкзака. Но Рома так и остался с серьёзным, скорей даже печальным выражением на лице. Всю дорогу на Хаитан он громко вздыхал и совершенно не реагировал на попытки друзей отвлечь его от скорбных мыслей. Расставание с Магдаленой стало наибольшей трагедией в его жизни, и он на полном серьёзе стал поговаривать о дезертирстве. Спасло его от этого постыдного шага лишь упоминание о том, что его любовь с первого взгляда не мыслит собственной жизни без космодесанта и вряд ли захочет слышать об отщепенце. После чего мысли Романа пошли по иному руслу: как сделать, чтобы ему в дальнейшем пришлось служить только рядом с Магдаленой? Ведь она на втором курсе и рядом они находиться не могли по определению. Уговорить девушку остаться на «второй» год? Очень сложный вопрос, если учесть что на повторный курс в подобных заведениях не оставляли. Сразу отчисляли, при неуспеваемости.

Но подобные задачки Бровера только подстёгивали, к моменту выгрузки он что-то явно надумал. Даже несколько раз вслух пробормотал:

— Теперь главное, выжить во время практики!

Вот видимо по этому поводу и заволновался, вспомнив упрямую статистику. Когда расселись в бронетранспортёрах, Танти постарался вывести приятели их хандры очередными наущениями:

— Если будешь всё время начеку, ничего с тобой не случится. Как говорится: бдящий — да обрящет! Да и мы тебя самого не бросим. Так что до встречи с Магдаленой осталось всего полтора месяца.

— Неправда! Сорок семь дней, восемь часов, тридцать четыре минуты и…

— Прекрати! — оборвал его лидер компании, а сидящий рядом Гарольд своевременно двинул Романа кулаком в плечо. — А не то и в самом деле ваша встреча станет проблематичной. Но уже не по вине монстров, а из-за адекватного поведения товарищей по оружию. Понял?

Кажется именно толчок, вернул Зайца в нормальное расположение духа и поднял настроение. Он сотворил возмущённое лицо и возопил:

— Неуставные отношения!? Очередной повод для разбирательств! Я буду жаловаться! — но сделал это очень тихо, чуть ли не шёпотом.

Чем вызвал новый, здоровый смех своих товарищей. После чего перешли к обсуждению проплывающих за прозрачной бронёй пейзажей.

Преподаватели и наставники училища находились в другом транспорте, так что свободному общению курсантов никто не мешал. Парочка ветеранов местного гарнизона считались почти своими, да и по возрасту не слишком-то отличались от молодых салаг.

Жизнь на поверхности планеты почти отсутствовала как таковая. Несколько видов землероек, некое подобие зайцев, лисиц и барсуков, которым так и присвоили привычные названия, да с десяток разновидностей пернатых. Причём птички исключительно мирные, страшно голосистые и раскраской совершенно невзрачные. Вся перекрученная растительность, произрастающая под лучами Спиилтса, достигала в высоту не более двух метров и неравномерным ковром покрывала в основном теневые склоны гор и возвышенностей. То есть для животного, как и растительного мира облучение здешней звезды шло явно не на пользу. Не приживались здесь и прочие, завезённые из других мест растения и животные. Тогда как на человека никакого негативного влияния не наблюдалось. Одна из самых притягательных загадок Хаитана, которую пытались разгадать учёные.

К местным несуразностям относилась ещё одна особенность. Невзирая на то, что по всем анализам, пробам и тестам местная живность подходила людям в пищу, есть подстреленную и прожаренную дичь считалось делом мерзким, неблагодарным и крайне вынужденным. Ещё самые первые поселенцы после охоты пробовали употреблять свежее мясо как подземных, так и наземных обитателей. Но ничего кроме отвращения при этом, а порой и рвоты не испытывали. Не воспринимались местные деликатесы человеческими организмами, разве что небольшими дозами и с большим скрипом. Вот и приходилось здесь жить исключительно на привозных продуктах, да мечтать о том времени, когда хоть что-то, но приживётся на этой странной планете. Потому что для полной колонизации планеты, следовало изначально решить проблему с продовольствием, а только потом освобождать поселенцев от прущей иногда из глубин на поверхность опасности.

— Опа! А это кто? — воскликнул один из курсантов, когда в нескольких метрах от движущегося бронетранспортера вдруг вынырнули из зарослей сразу четыре местных хищника, внешним своим видом, напоминающие кенгуру-переростков. Да вот только пасти у этих представителей подземной фауны могли напугать и крокодила.

— Мезиус лагедра крайониус зубастый, — выдал мудрёное научное название всезнайка Роман. — Хотя в быту их называют кенгозубами. Прошу не путать с кенгошипами, кенгоплюями и кенгоядами.

— Милые зверушки, — вздрогнула Клеопатра, и непроизвольно подвинулась ближе к Тантоитану. — Такая любой скафандр наивысшей защиты прогрызёт.

Как раз в этот момент стрелок в башне открыл огонь по пытающимся запрыгнуть на транспорт кенгозубам и грохот выстрелов тут же перекрыл звон ссыпающихся на пол гильз крупнокалиберных патронов. Три твари так и остались лежать на обочине дороги, тогда как четвёртая несколькими громадными прыжками достигла зарослей, и пропала из виду.

— Не только милые, но и шустрые! — дал свою оценку Гарольд. Сопровождающий их воин из местного гарнизона с ухмылочкой добавил:

— Пожалуй, одни из самых опасных, как раз из-за своей подвижности.

— Так почему их сразу из парализатора не накрыли?

— По инструкции положено вначале расходовать огнестрельный боезапас, а только после этого использовать более действенное оружие. Батареи следует беречь более всего.

— А брошенным кинжалом этого кенгозуба завалить можно? — спросил один из курсантов.

Ветеран хмыкнул:

— Всё можно, надо только ещё попасть. Мало того, были случаи, когда особо сильные ребята душили этих созданий голыми руками, — он в который уже раз с уважением осмотрел фигуру Гарольда, и добавил, — Я, правда, своими глазами не видел, но такие вот легенды ходят.