Песнь сирены - Кэт Адамс

Роберто ждал в здании и смерил меня пристальным взглядом. Мне следовало произвести хорошее впечатление на судей. Именно для этой цели я облачилась в консервативный темно-синий костюм (пиджак и юбка, прикрывающая колени) с шелковой красной блузкой. Верх был от Исаака — то есть рабочий. Но от ножей и пушек пришлось отказаться. Вдобавок я надела колготки и лодочки на каблуках. Ненавижу нейлон. Наверняка его изобрел садист. Летом в колготках жарко, неудобно, и они почему-то всегда перекручиваются.

По определению Роберто, я «уподобилась Лоре Буш».[9]Не знаю… Может, я и сохраняла консервативный достойный облик.

Полицейские проводили меня по коридору к залу суда. Там собралось немало зрителей. Наиболее откровенно на меня таращились пятеро офицеров в форме с иголочки, сидевшие на галерее. Рядом с ними я заметила Джерри — начальника дневной смены охраны в Берчвудз. Прежде мы приятельствовали, но потом он увидел меня в свежеиспеченном обличье «недоделка». Сейчас Джерри решил понаблюдать, как меня засадят за решетку. Бедняга, как же он испугался…

Пару копов я узнала. Они дежурили на том злополучном стадионе, где я столкнулась с демоном. На них я и опробовала свой дар сирены несколько недель тому назад. Не сделай я этого, тварь затащила бы фанатов бейсбола и спортсменов прямиком в ад.

Кстати, судя по списку, переданному Роберто, из тюрьмы сюда доставили и доктора Эвелин Грин — психотерапевта и так называемую «нулевую» — человека, не наделенного ни магическими, ни экстрасенсорными талантами. Она накачала меня наркотой и подставила, обвиняя в убийстве священника. Под действием заклятий послушания Эвелин не могла лгать, но, конечно, она не хотела, чтобы жюри присяжных услышало всю правду.

У меня мерзко засосало под ложечкой. Я бы с удовольствием пожевала печенье или чипсы, а то желчь разъедала горло. А в рекламе говорили, что от детского питания кислотность не повышается.

— Селия, успокойся, — пробормотал Роберто. — Ты светишься.

Я опустила голову. Мой желудок скрутило в узел, а кожа излучала сияние. Это ненормально. Я — пас, и прокурор мне точно не поверит.

Я зажмурилась и сделала глубокий вдох. Заставила себя думать о каменистом береге океана и чайках. Мне стало немного лучше, и вдруг я услышала чей-то вопрос:

— Чувствуешь — пахнет морской водой?

В итоге мерцать я перестала. Мы с Роберто без происшествий добрались до первых рядов зала суда.

Словосочетание «перед барьером» здесь имеет реальное значение. Только те, кто ежедневно занят в судопроизводстве, способны легко пересечь колдовские преграды, которые отделяют «рабочую» зону от главной галереи. Роберто был впереди, и я увидела серебристую вспышку в тот момент, когда он миновал сканер и мрачных охранников. Потом настала моя очередь.

Я шагнула в металлическую арку, замерла и ощутила горячую волну магической энергии. Но меня пропустили.

Я постаралась не показывать, какое невероятное облегчение испытала. Ведь нужно вести себя, как обычный нормальный человек. Тем не менее эти понятия уже откатились в прошлое. Я робко прошествовала за своим адвокатом к маленькому столику, предназначенному для нас. Села и обвела взглядом аудиторию. Может, меня кто-нибудь подбодрит? В углу находилась бабуля, а по соседству с ней — El Jefe и Эмма. Справа устроились доктор Хаббард и Скотт. А Бруно не было. Но я так надеялась…

Чтобы унять дрожь, я повернулась к Роберто. Он вынимал папку за папкой из своего увесистого портфеля. А к нам уже направлялся обвинитель. Он поздоровался с Роберто. Его звали Хозе Родригес. На вид — лет тридцать пять, максимум сорок. Высокий, импозантный, с шоколадными глазами и волнистыми черными волосами, едва тронутыми сединой. К тому же он обладал обезоруживающей улыбкой. Костюм Хозе показался мне роскошным и дорогим, но в итоге победил Роберто. Меня это порадовало.

— Привет, Боб.

— Хозе, — Роберто пожал руку прокурора. — Хочешь что-то уточнить в последнюю минуту?

Хозе попятился.

— А ты ничего не знаешь? Серьезно?

— Ты о чем?

Хозе взглянул на меня. Я лишь пожала плечами: вроде понятия не имею.

Родригес недоуменно вздернул брови.

— Не соизволишь нас просветить? — сухо произнес адвокат.

Секунду назад Роберто и Хозе можно было принять за друзей, но теперь расклад был совсем иной.

Прокурор кивнул своему помощнику, и тот вручил ему тонкую стопку бумаг. Родригес начал выкладывать листы на стол — один за другим, как игральные карты.

— Удостоверение на право двойного гражданства в Руслундии. В официальном письме объявляется о том, что мисс Грейвз назначается советником по безопасности и наделяется полным дипломатическим статусом. Документы подписаны лично королем Дальмаром и снабжены королевской печатью. А это — просьба о помиловании от имени губернатора на тот случай, если вас обвинят. Еще имеется письмо о помиловании, подписанное президентом США. И нас посетил представитель госдепа: он предложил учесть, что вы действовали, защищая других. Так что нам лучше сэкономить расходы госказны, которые планируются на судебный процесс.

— Письмо от президента? — хрипло повторила я. — Мать честная. Мать че… — и я запнулась.

Родригес ухмыльнулся — и сразу стал моложе, и цинизма поубавилось.

— Это не работа политиканов. Обычно такого заранее не делают. Все просто идеально.

— А я не удивлен, — проговорил Роберто и откинулся на спинку стула. — Мисс Грейвз спасла жизнь короля Дальмара и его сына, а также помогла раскрытию политического заговора, успех которого повлек бы за собой дестабилизацию в стране. Мисс Грейвз сражалась с демоном, которого призвали для того, чтобы устроить беспорядки во время проведения крупнейшего бейсбольного матча. Тысячи зрителей могли погибнуть, если бы не она. Король Дальмар ранее говорил со мной о своих намерениях. Он очень хотел, чтобы мисс Грейвз избежала тюремного заключения.

— Замечательно.

Хозе собрал документы и аккуратно сложил их в стопку.

— А что теперь? Вы будете меня судить? — вырвалось у меня.

— Какой смысл? — ответил Родригес. — Процесс будет начат и сразу же закончен — совершенно напрасная трата средств налогоплательщиков.

— А второй пункт? — шелковым голосом осведомился Роберто.

— Акт самозащиты, — буркнул Хозе. — Ее и доктора похитили. — Он уставился на меня в упор. — Но зарубите себе на носу: если вы хоть раз переступите черту, мы снова выдвинем против вас обвинения. Будьте аккуратнее, иначе мы найдем способ от вас избавиться. Начнем, например, с депортации.

Он не шутил. Но меня укололо, что Родригес уже не считает меня одной из «наших граждан». Кроме того, я догадалась, что это никак не связано с моим новым дипломатическим статусом.