Разбойная дорога - Дэйв Дункан

Я не поверил ему.

Да и жрица в пурпурной хламиде, услышь она эти слова, тоже бы ему не поверила. Я плохо представлял себе, что думают на этот счет присутствующие мужчины, но мог поручиться в том, что вторая жрица Белджис верила, что бог лично, во плоти сойдет на землю, дабы помочь городу.

Как бы то ни было, пусть формально она и оставалась второй после больной и немощной верховной жрицы, ей не под силу было тягаться с дьявольски хитрым верховным жрецом. Встреча проходила в точности так, как задумал он.

Обыкновенно богам служат только мужчины, однако у многих богинь имеются как служители, так и служительницы. В таких храмах жрецы и жрицы редко находятся в добрых отношениях. Ториан был, конечно, прав – я чуял интригу на интриге, – но все смертные слабы, и не какому-то там Нагьяку поколебать мою веру в Балора.

– Встань, военачальник, – сказал Нагьяк ухмыляясь. – Дай нам поговорить с твоим внуком.

Арксис неловко поднялся и отошел от своего молодого спутника. Фотий остался стоять на коленях, комкая в огромных лапищах свою шапку. Его буйная шевелюра, густая борода и обнаженный торс явно не вписывались в окружающую обстановку. Он казался диким кабаном, по ошибке заглянувшим в свинарник.

– Капрал… э-э?.. – вкрадчиво улыбнулся Нагьяк.

– Грамиан Фотий, – подсказал военачальник Арксис.

– Славный парень, отличный образец мужественного защитника Занадона. – Верховный жрец сделал шаг вперед, подмигнув гиганту; его поросячьи глазки находились почти на одном уровне с глазами капрала. – Неиспорченный, невинный. – Он вздохнул. – Полный мужской силы. Сколько тебе лет, сын мой?

– Двадцать три, – подумав, ответил здоровяк.

– Тебе приходилось убивать человека?

Фотий поколебался, неловко косясь на деда.

– Да, господин.

– Святейшество! – поправил его Нагьяк.

– Ась?

– Ты должен обращаться ко мне «ваше святейшество».

– Да, господин.

Нагьяк облизнул губы.

– Расскажи мне о человеке, которого ты убил.

– Троих, гос… это… святейшество.

– Восхитительно! Ты убил их мечом?

– Дубиной, господин ваше святейшество. Я… это… рабов ловил, вот им и вломил чересчур крепко.

– Боги! – Жрец снова вздохнул. – Как ни прискорбны подобные инциденты, в них не может быть твоей вины. И сколько времени прошло со дня твоего возвращения из… где все это случилось?

– Плюньжаб, свя… ваше святейшество.

– Так когда ты вернулся из Плюньжаба?

Фотий снова неуверенно покосился на деда и некоторое время беззвучно шевелил губами.

– Тому две недели, господин. Ну там на день или два меньше.

– Две недели! – умилился Нагьяк, словно это совершенно меняло дело. Он оглянулся на Белджис и развел пухлыми руками. – Оруженосец? Когда бог явится, ему понадобятся слуги. Мы полагаем, что оруженосец вполне сойдет для начала. И мальчик производит впечатление, не так ли? – Он ухмыльнулся. Должно быть, именно так улыбаются змеи.

– Оруженосец? – Жрица фыркнула совсем как простолюдинка. Мне показалось, что она готова сплюнуть. – Ты мог бы выдумать и чего поубедительней, святой отец.

Нагьяк пожал плечами, словно не особо заботясь, верит она ему или нет.

– Не можем же мы предлагать богу грязные доспехи и оружие. Нам нужен день работы, к тому же моим парням не хватает опыта. Встань, сынок.

Фотий взгромоздился на ноги, сразу же затмив собой всех присутствующих. Ториан не произнес ни слова и не пошевелился, но я ощутил волны ненависти, исходившие от него, как жар от печки.

– Посмотрите-ка, – задумчиво сказал Нагьяк. – Он ростом почти с Балора. Я говорю об этом Балоре. – Он повернулся и глянул на статую у алтаря.

Только сейчас я обратил внимание на то, что эти статуи бога и богини не копировали те огромные фигуры, что возвышались над храмом или у ворот. Изваянные из того же красно-бурого камня, они не были украшены ни золотом, ни самоцветами – просто отполированный гранит. Майана была облачена в хламиду, на волосах – головная повязка. И никакого полумесяца. Ее символ присутствовал только в виде нагрудного украшения вроде того, что висело на спящей Скикалм. Одним словом, богиня, воплотившаяся в собственную верховную жрицу.

Зато Балор по другую сторону алтаря был совершенно наг, идеально сложен и вызывающе мужествен – не бог, а этакий бык-производитель в мужском обличье.

Нагьяк, хихикнув, помахал рукой в самоцветах.

– Стань-ка рядом с Балором, сынок, дай нам посмотреть.

Фотий послушно подошел и стал, как ему сказали. Действительно, ростом и сложением он напоминал изваяние, да и цвет кожи приближался к оттенку гранита. Статуя вдруг словно утратила часть своей величественности.

– Разве не замечательно, а, сестра? – Верховный жрец визгливо засмеялся и захлопал в ладоши. – Как вы считаете, не снять ли ему повязку для полного сходства?

– Срам какой! – не выдержала, покраснев, Белджис.

– Вовсе нет. Напротив, очень даже интересно!

– Ты богохульствуешь!

– Ну, если ты так считаешь… – нехотя уступил Нагьяк. Он издевался в открытую. – И все же великолепная мужская фигура, ты не согласна?

– Это святотатство! – Белджис совсем смешалась, иначе заметила бы, куда он клонит.

Верховный жрец расплылся в улыбке.

– Ну, не скажи. Легенда гласит, что эти самые фигуры в молельне верховной жрицы изваяны с натуры в те дни, когда Майаной стала Омия… третье пришествие Балора, когда он разметал варигов. Ты ведь не ожидаешь кого-то мельче, верно? Ну-ка, капрал, стань рядом со святой госпожой, чтобы мы могли посмотреть, какую славную пару ты… она… составит с Балором.

Фотий, пожав плечами, шагнул к жрице. Жрица попятилась. Повинуясь приказу, он двинулся следом за ней и, без всякого сомнения, продолжал бы в том же духе, даже если бы Белджис выбежала из храма и бросилась по Большому Проспекту прочь из города. Но Белджис остановилась и позволила волосатому великану приблизиться. При том, что ее нельзя было назвать низкой, ростом она едва доходила ему до плеч.