Конан и Волчья башня - Джеральд Старк

— Поразительное умение называть вещи своими именами, а не ходить вокруг да около, — невесело хмыкнул Идалир. — Госпожа, почему бы не оказать девочке прощальную любезность? Пусть узнает, какие веселые дела творятся в Потаенном Граде. Во всяком случае, мне будет легче умирать, зная, что наши дальние сородичи вопреки всему выжили и не бедствуют.

— Согласна, — госпожа Предела Йаули указала гостье на брошенную на пол подушку. — Садись, Айлэ. Твой рассказ заслуживает того, чтобы быть оплаченным, а единственная подлинная ценность, которая нам осталась — правда. Каури, не будем спорить, — похоже, неугомонная воительница опять собиралась возразить.

Пару десятков ударов сердца Медвари собиралась с мыслями, рассеянно созерцая переливы света в полупрозрачном голубом камне, украшавшем перстень на среднем пальце ее левой руки. Баронетта догадывалась, что начало повествования будет относится к весьма отдаленным временам, и потому не удивилась, услышав:

— Как я понимаю, ты знакома с преданиями о Полуночной Цитадели?

— Отчасти, — подтвердила Айлэ. — Кое-что сохранилось в людской памяти, кое-какие летописи и хроники есть у моего народа, но по большей части это разрозненные обрывки, где почти невозможно разделить вымысел, страшную сказку и позднейшие напластования. Так интересовавший вас «Кэннэн Гэллэр» уцелел, но во всех странах Заката и Восхода насчитывается всего две или три копии, которые почти не поддаются переводу. Мне не довелось держать эту книгу в руках, хотя я слышала о ней, — при этих словах Дайен с искренним сожалением вздохнул, а Медвари, напротив, явно испытала облегчение.

— Венаадд, на чьих развалинах тебе довелось побывать, тогда был всего лишь маленьким и чрезвычайно отдаленным форпостом в диких землях, основанным выходцами из Цитадели, — продолжила альбийка. — Там жили представители всех племен Живущих Вечно — и тех, что явились на свет первыми, и Пришедших после. Когда разразилась Война Света и затем грянуло бедствие, сгубившее множество городов, Венаадд уцелел. Туда стекались выжившие, и в один из дней в крепость внезапно пожаловал Эрианн Ладрейн, отец нынешнего владетеля Альвара.

— Я слышала о нем, — вставила баронетта Монброн. — Он принимал участие в осаде Цитадели…

— Но сбежал, поняв, что безумие Исенны в скором времени грозит обратиться против былых соратников, — отрезал Идалир. — Молчу, госпожа, молчу.

— Возможно, причина ухода Эрианна крылась в другом… Тем не менее он покинул Долину Вулканов, унеся один из Благих Камней, — кивнула Медвари. — Но направился не в столицу своих владений, а в далекий и мало кому известный Венаадд, ведя за собой крохотную горстку магов и часть населения Альвара — не нынешнего, а прежнего, теперь покоящегося на дне морском. Добравшись с огромными трудностями до цели, Эрианн заключил договор с хозяевами Венаадда — защита и помощь в обмен на разрешение поселиться в их землях. Для подтверждения мирных намерений Эрианн, воспользовавшись властью Жезла, провел Оберегающую Черту, существующую по сей день. Он скрыл Заповедный Край от взглядов любых враждебных созданий, коих тогда расплодилось с избытком.

Позже были проложены несколько Прямых Троп, дающих возможность иногда покидать Край и узнавать, что происходит в людском мире. Но с течением лет Тропы использовались все реже и реже, некоторые из них были запечатаны, а другие погасли сами по себе… Мы оставались здесь — подданные Эрианна, потомки беженцев и господа Венаадда, продолжавшие считать себя истинными хозяевами этой земли. Постепенно, по мере того, как опасность извне превращалась в древний и бессильный призрак, возникло противостояние иного рода. Венааддом исконно правили воины, отважные и честолюбивые. Пришедшие с Эрианном Хитроумным были магами, и они возжелали власти.

— Довольно долго Эрианн соблюдал шаткое равновесие, копя силы, действуя где обманом, где угрозами, иногда отравой в кубке, а подчас ловко пущенной сплетней, — продолжала Медвари в полной тишине. — Закончилось это именно тем, чем должно было закончиться — правители Венаадда, поняв, какую змею пригрели на груди, указали ему на дверь. Но они медлили слишком долго. Силы стали равны, но у Эрианна была магия… После долгих мирных лет в Заповедном Краю вспыхнула первая и пока единственная за всю его историю война. Венаадд отбивался, однако не сумел противостоять могуществу Алмаза. Кое-кто сумел бежать по Прямой Тропе — таковых были единицы. Замок разрушили, защитников вырезали подчистую. Уцелевших детей отдали на воспитание в отдаленные уголки страны, молодых девиц выдали замуж, захваченных с оружием в руках принудили дать Обет Верности, превративший их в преданных слуг Жезла. Само название Венаадда стерли с карт и вычеркнули из хроник. Эрианн объявил себя верховным правителем Заповедного Края, но не сумел как следует насладиться победой. Его ранили во время последнего штурма — стрелой, заговоренной на крови и прахе. Каури твердо уверена, будто сие деяние лежит на совести ее деда.

— С него бы сталось, — с гордостью согласилась Черный Шип.

— Возможно, Ладрейн нашел бы средство и от этой напасти, угрожавшей его бессмертию, но у него не хватило времени. Спустя год после падения Венаадда Эрианн Ладрейн, один из последних Сотворенных, видевший рассвет и закат альбийского владычества, умер, — Медвари сложила пальцы в жесте, который баронетта Монброн сочла охранительным, и спокойно, будто упоминая о чем-то незначащем, добавила: — Есть основания полагать, что отправиться за Грань ему помог собственный отпрыск, намного превзошедший родителя в искусстве коварства. Бастиану изрядно наскучило дожидаться, когда Жезл перейдет к нему законным путем, и вдобавок Эрианн не раз упоминал о своем намерении забрать Камень в последнее странствие. Он вполне мог это сделать, покинув Альвар по одной из оставшихся Троп и удалившись на Остров у

Края Земли. Теперь Бастиан правит Заповедным Краем, ничего не опасаясь и смеясь над нашими мечтами о мести — ему предсказано, что ни сталь, ни яд, ни магия не властны над ним.

— Поначалу мы полагали, что Бастиан — не его отец и с ним можно вести переговоры, — добавил Дайен. — Когда он вступил на престол, мы снарядили посольство. Нас было куда больше, несмотря на недавнюю войну, и кровь на руинах Венаадда еще не успела просохнуть. Послы требовали немногого: позволить возродить поместье и выделить его в особую провинцию. Бастиан внимательно выслушал их, а потом кликнул стражу. Он велел забить всех в кандалы и отдать своим палачам — говорят, у него есть и такие… Мой прадед был одним из послов. С тех пор мы охотимся за Бастианом, он — за нами, и удача, увы, неизменно сопутствует наследнику Эрианна. А развалины гордого Венаадда зарастают сорной травой и вьюнком.

Баронетта полагала себя сообразительной молодой особой, а потому ей не требовалось долго раздумывать:

— Получается, вы — наследники тех, кто жил в Венаадде — хотите, чтобы Бастиан ответил за совершенное его отцом и им самим? Но, если он знает о ваших замыслах, почему он оставляет вас на свободе?

— Проклятье, да он просто играет с нами, — фыркнул Дайен. — Развлекается, зная, что без нас жизнь в Альваре окончательно превратится в стоячее болото. Хотя он всегда может решить, что мы попортили ему достаточно крови и его терпение исчерпано. Сегодня мы преподнесли ему отличную возможность так поступить, ибо наша отважная, но склонная к поспешным выводам Каури убедила нас в том, что наконец-то исполнилась клятва, брошенная Эрианну и его наследнику гибнущими защитниками Венаадда. Якобы возмездие явится с давно заброшенных руин и настигнет убийц, сколько бы времени ни минуло. Все признаки указывали на то, что воплощение возмездия — ты, девица Айлэ. Мы слишком поздно поняли, что заблуждаемся: тебе не удалось ни оборвать жизнь Бастиана, ни хотя бы лишить его Жезла. Если у него не будет Камня, мы справимся с ним — сам по себе он немногого стоит.