Между двух войн - Денис Чекалов

Девушка бросила взгляд назад, где солдаты, вооруженные пиками, по-прежнему делали упражнения за деревянной оградой.

– Или я прервал что-то очень личное?

– Личное – для тебя. Джоэл сказал, чтобы я не разевала на тебя варежку. Говорят, девушки липнут к тебе, так как ты за ними не ухаживаешь.

Я засмеялся:

– Он преувеличивает. К тому же звучит нелогично.

– Напротив. Ты просто женщин не знаешь. Девочка к тебе подходит, улыбается, ты отвечаешь. Все – игра началась. Ты должен делать комплименты, обхаживать ее, а под столом, незаметно, уже презерватив распаковывать.

– Боже, Френки, я так никогда не поступаю.

– В точку. Ты принимаешь игру, а потом смываешься. И девочка перед тобой стоит, как перед автоматом с газировкой, в который монетку кинула. Все ждет, когда же сироп польется. Конечно, ей хочется или попить, или денежку назад – вот она и торчит возле тебя, пытаясь получить хоть что-то.

– Никогда об этом не думал…

– Не волнуйся – я из тебя ничего не собираюсь вытрясать.

Франсуаз обернулась снова:

– Мне здесь как-то не по себе.

– Армия – наполовину тюрьма. Нормальным людям здесь и должно быть неуютно.

– Я подумала об этом, как только сюда пришла. Я пошатнулся – Франсуаз наградила меня тычком в плечо.

– Странно, – сказала девушка. – Сразу захотелось тебе об этом сказать, а тебя на месте не оказалось. Что-то я слишком привыкла к твоей компании.

– Нестрашно, я знаю хорошего нарколога.

– Стоит тебя проучить, чтобы ты перестал быть таким самовлюбленным… Но все же, Майкл, какая странная сцена – Линден просто молчит и смотрит.

– На тебя?

– Не будь глупым. Так на меня реагируют все парни– кроме тебя почему-то. Но он же здесь для тренировки. А рот заткнул, точно боится государственный секрет выдать. Ни тебе «ногу вперед», ни «шире замах», ни «молодцы, ребята». Он там торчит, как мертвый.

– Так и есть. Ты поставила его в неудобное положение. Он не был готов к смотру. Джоэл самолюбив, как и все эльфы. Боится ударить перед тобой в грязь лицом как комендант.

– Перед незнакомой девчонкой?

Франсуаз явно напрашивалась на комплимент.

– Перед великой наемницей с Равнины.

– Ты меня такой считаешь?

– Нет, боже упаси. Для меня ты – глупая, надоедливая девчонка, из-за которой у честного эльфа одни неприятности. Но Линден – Линден считает.

Франсуаз передернула плечами:

– Даже не могу на тебя обижаться. Это была жуткая сцена, Майкл. И дело не в том, что он меня застеснялся. Все как… как в пантомиме.

– Френки, а что же жуткого в театре?

– Не в театре. Однажды я увидела двух мимов на рыночной площади. Они молчали – и люди вокруг молчали. Актеры открывали рот, но оттуда не вылетало ни звука. Страшное впечатление.

– Да?

– Человек должен говорить, если он не немой. Я не могу объяснить. Эти люди, вокруг мимов, они видели действия, но не слышали слов. Точно это был какой-то заговор. Знаешь, когда рядом с тобой происходит что-то нехорошее, гадкое, все все знают, никто ничего не скрывает, но сами жертвы делают вид, будто так и положено.

– Так всегда и бывает, Френки, – ответил я. – Так всегда и бывает.