Чужак в чужой стране - Роберт Хайнлайн

— Ларри, забор под током?

— Нет.

— Включи. Потом сотри все отпечатки пальцев с этого драндулета. — Когда стемнеет, перегони его куда-нибудь, где о Дагмене и не слыхали… лучше всего под Ланкастер… и пусти под откос. Потом отправляйся в Филадельфию, возьми скрэнтоновский челнок и возвращайся домой.

— Понятно, Джубал. Скажи… это и вправду Человек с Марса?

— Лучше думай, что нет. Если это он, и тебя схватят раньше, чем ты избавишься от этой развалины, и свяжут с этим парнем, тебя поджарят на медленном огне.

— Понимаю. Не грабануть ли мне банк на обратном пути?

— Пожалуй, это будет безопаснее того, что тебе предстоит.

— О'кей, босс, — Ларри поколебался. — Ничего, если я останусь в Филли на ночь?

— Дело твое. Но ради бога, что нормальному человеку делать ночью в Филадельфии? — Харшоу повернулся. — Ко мне!

* * *

Джил проспала до самого обеда и проснулась освеженной, но с каким-то тревожным чувством. Она понюхала поднимающийся из небольшой курительницы дымок и поняла, что доктор перебил действие гипнотика стимулятором. Пока она спала, кто-то унес ее грязную, порвавшуюся в нескольких местах одежду и оставил взамен домашнее платье и сандалии. Платье сидело на ней как влитое; Джил пришла к выводу, что оно принадлежало девушке по имени Мириам. Она умылась, подкрасилась, причесалась и сошла вниз, чувствуя себя так, будто заново родилась.

Доркас свернулась калачиком в кресле, она занималась вышиванием и кивнула Джил так, словно та была членом их семьи, потом вернулась к любимому занятию. Харшоу что-то смешивал в большом запотевшем кувшине.

— Выпьешь? — спросил он.

— Да, спасибо.

Он до краев наполнил высокие стаканы для коктейля и протянул один из них ей.

— Что это? — поинтересовалась она.

— Мой собственный рецепт. Одна треть водки, одна треть соляной кислоты, одна треть воды из радиатора… две щепотки соли и маленький жучок.

— Выпей лучше хайбол[10], – посоветовала Доркас.

— Занимайся своим делом, — отрезал Харшоу. — Соляная кислота способствует пищеварению, а жучок дает белок и витамины. — Он поднял стакан и торжественно произнес: — За благородных людей. Чертовски мало нас осталось.

Джил отпила сперва чуть-чуть, потом побольше. Что бы ни входило в состав этого коктейля, это было самое то. Джил почувствовала, как от желудка по всему телу разливается приятное тепло. Она выпила полстакана и позволила Харшоу восполнить убыль.

— Видели своего больного? — спросил он.

— Нет, сэр. А где он?

— Я осмотрел его несколько минут назад. Спит, как ребенок. Пожалуй, я переименую его в Лазаря. Он не захочет спуститься пообедать?

Джил задумалась.

— Доктор, я не знаю.

— Ладно, если он проснется, я об этом тут же узнаю. Он может присоединиться к нам, или же ему подадут обед в постель. Это у нас Зал Свободы, дорогая. Каждый делает то, что ему вздумается… а если он делает то, что не нравится мне, я вышвыриваю его ко всем чертям. Кстати, я не люблю, когда меня называют «доктор».

— Сэр…

— О, я не обидчив. Но когда начали присуждать докторские степени за сравнение народных танцев или за передовые методы ужения на муху, я оказался слишком гордым, чтобы пользоваться этим титулом. Я не имею привычки лить воду в виски и поэтому ничуть не горжусь степенями, которые дают за умение лить воду. Зови меня просто Джубал.

— Но в медицине степень дают не за умение лить воду.

— Не за горами время, когда докторов будут называть как-нибудь иначе, чтобы не путать с разными там специалистами в области спортивных игр. Девочка, что у тебя за интерес к этому парню?

— А? Я же говорила вам, док… Джубал.

— Ты рассказала мне, что случилось, но не рассказца, почему. Джил, я видел, как ты говорила с ним. Ты что, влюблена в него?

Джил покраснела.

— Вот еще!

— Вовсе нет. Ты девушка, он парень — превосходное сочетание.

— Но… Нет, Джубал, это не то. Я… ну, он был словно заключенный, и я думала… то есть, Бен думал, что он в опасности. Мы просто хотели, чтобы не ущемлялись его права.

— М-м… дорогая, все же я подозреваю, что интерес твой не совсем бескорыстен. Железы у тебя, как я посмотрю, работают нормально, так что либо Бен, либо этот бедняга с Марса. Ты как-нибудь на досуге поразмысли о своих мотивах, а потом реши, как поступать дальше. Как бы то ни было, чего ты хочешь от меня?

На такой общий вопрос было трудно ответить. С того мгновения, как она перешла свой Рубикон, Джил не думала ни о чем, кроме бегства. У нее просто не было никаких планов.

— Я не знаю.

— Вижу, что не знаешь. Исходя из предположения, что ты не хочешь потерять работу, я взял на себя смелость отправить из Монреаля письмо на имя вашего шефа. Ты, мол, просишь отпуск по причине болезни близкой родственницы. О'кей?

Джил вдруг полегчало. Она старалась не думать о собственном благополучии, но все равно где-то в глубине души тяжкой глыбой лежал вопрос о работе.

— Ох, спасибо, Джубал! — и добавила: — Я не прогуляла сегодняшний день, я отпросилась вчера.

— Хорошо. Что ты намерена делать дальше?

— У меня не было времени подумать. Ну, я свяжусь с банком и возьму немного денег… — она умолкла, стараясь припомнить состояние своего счета. Он никогда не был особенно велик, и иногда она о нем забывала.

— И сюда сразу заявятся копы, — перебил Джубал. — Не лучше ли остаться здесь, пока все не уляжется?

— Джубал, я не хочу причинять вам неудобства.

— Ты уже причинила. И не переживай, детка: здесь всегда кто-нибудь топчется. Никто не беспокоит меня против моей воли, так что успокойся. Теперь о твоем больном: ты говорила, будто вы хотите, чтобы он получил свои права. Я должен чем-то помочь?

— Ну… Бен говорил… Бен думал, что вы могли бы…

— Бен ничего мне не говорил. Меня мало интересуют так называемые «права» этого юноши. Его претензии на Марс — пустая адвокатская болтовня. Я сам юрист и не испытываю к ним ни малейшего уважения. Что до богатств, якобы ему принадлежащих, тут все зависит от решения совершенно посторонних людей и от наших странных племенных обычаев. Он может не получить ничего. Ему же будет лучше, если его обведут вокруг пальца… и я даже не взгляну в газету, чтобы узнать, чем все это закончилось. Если Бен ожидал, что я буду бороться за «права» Смита, ты постучалась не в ту дверь.

— О, — Джил ощутила пустоту и обреченность. — Я, пожалуй, подготовлю его к перелету.