Череп Субботы - Георгий Зотов

…Интересно, они уже нашли труп пилота? Наверное, да. Она спрятала покойника впопыхах — в лесочке у аэропорта, забросав ветками. На этот раз убийство было не ее инициативой, связной сам попросил с ним разобраться. Летчик получил бы приз на конкурсе дураков. Ему заплатили полмиллиона, и вместо того чтобы спрятать бабло под матрац, идиот отнес деньги в банк и начал плести сказки про фантастическое наследство. Рано или поздно им бы заинтересовались в экономическом департаменте Отдельного корпуса жандармов: а где бумаги о кончине тетушки? Где завещание? Заплатил ли налог? Теперь им некого спрашивать. Если труп найдут — опознают нескоро.

Она хорошо постаралась,

чтобы не опознали.

Курьер от связного за свертком из Парижа не прибыл — что ж, такая вероятность была предусмотрена. Обернув рюкзак в целлофан, она оставила его в тайнике, в условленном месте. За грузом приедут… это уже не ее дело.

Лайнер оторвался от земли. Как и прочие пассажиры, она приникла к окну, рассматривая тающие предрассветные звезды. Пока самолет разворачивался над зеленым полем, Червинскую одолела мысль: а одна ли она у связного? Сомнительно, чтобы такой человек рассчитывал только на нее… он ведь осторожный и предусмотрительный. Наверняка в Москве имеется какой-то резерв. Облака за окном клубились серыми клочьями — так же, как ее ревность. Да-да, ну и пусть. Она чувствует, что лучшая в своем мастерстве — и связной это знает. Иначе не поручил бы ей такое ответственное дело.

Червинская уже в и д е л а облик новой цели… Он формировался в мозгу постепенно, вырастая из биомассы — сначала маленькое, хрупкое, безволосое тело… впалые щеки, острый нос… глаза, полные любопытства… кожаная одежда, цветные лоскуты. Прикольный, ага. Связной прислал на «айфон» много фотографий, различные ракурсы. Захоронение под охраной — это не проблема. Наличное бабло насквозь пробивает любую броню — так, как копье пронзает торт из фруктового желе. Связной предоставил полную свободу действий: все предстоит организовывать на месте, самой… И это прекрасно.

Она давно мечтала о самостоятельности. Пилот передал пластиковую карточку, и там — сумма, достаточная для подкупа нужных людей. Огромные деньги… но ей все равно. Сколько она себя помнит — деньги не возбуждают в ней чувства радости. У нее мало удовольствий: разве что еда и работа. Разведать обстановку, нанять специалистов, устроить похищение костей… наверное, минимум две недели, а то и больше. Ничего. Времени — сколько угодно.

Главное — в следующий раз

связной обещал с ю р п р и з.

У нее появятся помощники. Очень необычные — и в этом интерес…

…Самолет выровнялся — двигатели уже не ревели во всю мощь, а ровно гудели. Стюардесса разносила напитки на подносе, и Червинская вдруг поняла — ее терзает голод. Пузырьки «царь-колы» и желтая, густая масса сока не привлекали, нужно было другое. СОВСЕМ ДРУГОЕ. Наклонившись, она дернула молнию на сумке, лежащей в ногах — на свет появилась пластиковая бутылка, небольшая, на четверть литра. Взболтав содержимое, Червинская поднесла ее к губам, сделав глоток. Блаженство вспыхнуло в голове ярким шаром, осьминожьими щупальцами стискивая грудь.

— Тетя, а что это у вас? — Елена вздрогнула, красная струйка пролилась вниз.

Рыжий мальчик лет пяти, в панамке и шортиках на лямках, смотрел на ее действия с откровенным любопытством. Червинская молниеносно вытерла лицо салфеткой. Чертов ублюдок. Разобраться бы с ним и его родителями — прямо тут. Но… слишком много вокруг народа, и пространство замкнутое. Это идиотское правило: почему нельзя свободно убивать людей?

— Ничего, — ответила она и попыталась улыбнуться. Не получилось.

— Вкусно? — с завистью спросил мальчик.

— До обалдения, — подтвердила Червинская. — Но ты — не получишь.

Обиженно всхлипнув, ребенок ушел к родителям — назад, куда-то в середину салона. Еще пара глотков — живот обволакивало сонное насыщение. Любопытно: контроль в аэропорту ищет оружие и наркотики, но в бутылку с ээээ… биомассой офицеры не додумались заглянуть. Она везучая. Девушки на регистрации болтали между собой — еще месяц назад существовал запрет на провоз жидкостей, опасались террористов… но сейчас его отменили. Вот и прекрасно. 14 часов — это слишком долго, чтобы терпеть приступы голода.

Когда хочется есть, она просто чудовище. Разум мутится, в глазах пелена. Добром такие вещи не кончаются. И хотя это самое добро, хэппи-энды и прочее в ее представлении скучнейшее говно… но раз получилось, что она плохая девочка, надо вести себя с осмотрительностью. По обстоятельствам.

Последний глоток вернул Червинской хорошее настроение. Она отстегнула ремень на кресле и потянулась спиной — как уставшая пантера. Большинству людей ее пристрастия в еде покажутся странными — тем, кто не желает включить логику. Вкусы у всех разные. В японских ресторанах едят сырую рыбу, но люди не разбегаются с криками ужаса… или баранина по-татарски — тоже сырое мясо, со специями. Бесподобно, потрясающе вкусно.

Вот и она любит… любит, чтобы было сырое… Веки девушки, густо смазанные косметикой, смежились. Спустя какое-то время они начали подрагивать — словно их обладательница видела сон.

…Спать Червинская не хотела. Просто с закрытыми глазами легче думалось.