Кровь и память - Фиона Макинтош

— Я ходил в «Четыре перышка» и кое-что забрал оттуда для тебя. Сомневаюсь, что в данный момент тебе захотелось бы идти туда самой.

— О! Вижу, что обязана тебе даже больше, чем думала. Спасибо огромное!

Аремис сделал шаг в комнату, махнув при этом рукой — мол, не стоит благодарности. Он пытался найти нужные слова, одновременно размышляя, каков будет следующий шаг. Видя его растерянность, Уил вежливо поинтересовался, не должен ли он за гостиницу, в которой остановился накануне.

— Нет, ты все оплатила заранее. В этом ты вся в меня, — признался Аремис. — Я тоже всегда плачу заранее, на тот случай, если… если надо побыстрее уносить ноги.

На этот раз кивнул Уил.

— Что ж, — произнес он с наигранной бодростью, — кажется, мне пора. Не хочу тебя обременять. Ты и так сделал для меня больше, чем достаточно.

Аремис понимающе кивнул.

— И куда держишь путь?

Уил недовольно поморщился.

— О, в один городишко. Он в нескольких днях пути отсюда.

— К родным?

— Нет, то есть, в некотором роде, да. Я пытаюсь найти подругу моей матери.

Чем ближе к правде, чем легче лгать, подумал Уил, а вслух поинтересовался:

— А ты? Куда ты собрался?

Он задал вопрос из вежливости, и это ему не понравилось. Они оба перешли на нарочито учтивый тон.

— Собственно говоря, пока не знаю. Порученную работу я сделал. Можно сказать, я временно болтаюсь без дела.

Аремис сплел свои огромные пальцы, снова расплел, заложил руки за голову, затем опустил — он явно не знал, куда их деть. Все это произошло быстро, можно сказать, в мгновение ока, тем не менее Уил заметил. Что ж, пора.

— Думаю, наши пути еще пересекутся, — произнес он и, шагнув вперед, взял огромную ладонь в свою руку. — Я благодарна тебе, Аремис, — добавил он, глядя в глаза своему спасителю. — Да хранит тебя всемогущий Шарр!

Ему показалось, будто в темных глазах Аремиса сгустилась печаль.

— Я привел твоего коня.

Уил улыбнулся.

— И что подвигло тебя на такой подвиг? — искренне удивился он.

Аремис отметил про себя, какие чудеса сотворила с лицом Фарил улыбка. Тотчас засияли глаза, а серьезное, почти всегда печальное лицо сделалось хорошеньким и веселым. Он покачал головой, давая понять, мол, сам толком не знает.

— Просто подумал, что ты захочешь уехать из города как Фарил. Только как в таком случае объяснить конюху в «Четырех перышках», зачем тебе понадобилась лошадь Тома Бентвуда. Думаю, лишние неприятности тебе ни к чему.

Аремис на мгновение умолк, а потом решился сказать правду:

— Да и вообще мы могли бы уехать из города вместе. Дорога отсюда только одна, и, я подозреваю, ты держишь пусть в Перлис, а не куда-то еще. Ну как, угадал?

— В общем-то да, — ответил Уил. Предложение Аремиса застало его врасплох, и он не знал, что на него ответить.

— В таком случае можно выехать вместе. Как ты на это смотришь?

На этот раз Уил решил ответить начистоту.

— Аремис, тебе не стоит обо мне беспокоиться. Пусть я всего лишь женщина, но постоять за себя умею.

— А я за тебя не беспокоюсь. Уже понял, с тобой шутки плохи — достаточно посмотреть на твое тело и на то оружие, что ты при себе носишь.

— Ты рылся в моих вещах? — В голосе Уила послышались резкие нотки.

— Нет, но я их видел, Фарил. Или ты забыла, что это я принес их из «Четырех перышек».

— В таком случае, мне нечего от тебя скрывать. Что еще ты среди них нашел?

— Повторяю, я не шпионил за тобой, честное слово.

— Ты наемник, Аремис, и твое слово почти ничего не стоит, — произнес Уил и тотчас пожалел об этом. Его спаситель не заслужил упреков. И вообще, почему он сам воспринимает все так болезненно. Ведь этот человек, можно сказать, спас ему жизнь. — Прости, я сегодня немного не в духе. Наверно, еще не до конца пришла в себя. Впереди меня ждет долгий путь, так что мне пора. Что касается тебя, то ты заслужил благодарность, а не упреки.

— Я уже забыл про них.

Уил решил, что нужно как-то загладить вину, и в конце концов сдался.

— Хорошо, я не стану возражать, если мы выедем из города вместе. Пойми только одну вещь — тебе не надо за меня беспокоиться.

— Хорошо, — произнес Аремис и кивнул.

Нельзя сказать, чтобы Уила это устраивало, но, с другой стороны, вместе им ехать только до Перлиса, а там, глядишь, он свернет куда ему нужно.

— Мне нужно одеться, — сказал он. — Надеюсь, ты не против, что я взяла одну из твоих рубашек?

— Разумеется, нет. При желании можешь даже порыться в моих вещах, — ответил Аремис с ехидной ухмылкой.

Отъезд из гостиницы прошел без приключений. Уил отметил, что, если не морально, то физически чувствует себя гораздо лучше, путешествуя как Фарил. Отпала необходимость туго перебинтовывать грудь, наклеивать усы и бороду. Сейчас на нем были свободные коричневого цвета штаны, сапоги из мягкой кожи и теплая куртка поверх рубашки.

— Посмотреть на тебя, подумаешь, что мужчина, — произнес Аремис, но не в укор, а беззлобно. От него не укрылось, с какой легкостью его спутница вскочила в седло. Судя по всему, перед ним опытная наездница. Кстати, и оружием она, судя по всему, владела профессионально. Он видел, как ловко Фарил пристегнула к поясу кинжалы. А до того даже дала ему их подержать. Аремис подивился тонкой работе — такое прекрасное оружие он видел впервые.

— Скажи, а рука у тебя такая же твердая, как и твои ножи? — спросил он у нее еще в гостинице.

В ответ мимо щеки просвистело лезвие и, срезав на лету — нет, хорошо, что не ухо, — прядь волос, впилось в деревянную балку. Аремис был потрясен. Если признаться честно, он не ожидал от нее такой ловкости.

— Извини, с моей стороны это несколько театрально, — был вынужден признать Уил, еле сдерживая довольную ухмылку. На его счастье, искусство Ромена осталось при нем.

Если Аремиса и мучили сомнения в том, способна ли его спутница постоять за себя, то теперь от них не осталось и следа.

Путь их лежал через живописную часть Моргравии, и Уил впервые за несколько дней позволил себе расслабиться. Ехали они с Аремисом молча, что также способствовало умиротворению.

— Можно задать вопрос? — наконец нарушил тишину наемник. — Скажи, где ты научилась метать ножи? Причем так, чтобы они всегда попадали в цель?

Уил давно ожидал, что Аремис спросит его об этом, и заранее приготовил ответ.

— Когда растешь в семье, где тебя окружают с полдюжины братьев, научишься чему угодно.

— У меня у самого их шестеро. Но ни один из них не умеет метать нож так, как ты.