Город стекла - Кассандра Клэр

Время между сумерками и наступлением ночи мама Клэри всегда называла часом синевы. Свет в такой час особенно ярок и необычен, и картины писать лучше времени не найдешь. Только шагая по улицам Аликанте, Клэри поняла смысл маминых слов.

В Нью-Йорке синева терялась, разбавленная уличными огнями и неоном вывесок. Джослин имела в виду конечно же Идрис, где свет падал на золотистую кладку домов чистым фиолетом. Ведьмин огонь фонарей ронял под ноги столь яркие лужицы белого света, что Клэри, вступая в них, боялась обжечься. Жаль, мамы нет рядом. Она показала бы места, прочно поселившиеся у нее в памяти, в сердце.

Хотя Джослин ни разу не говорила о них, держала в секрете намеренно. И вряд ли теперь Клэри узнает о них. В душе пробудилось острое чувство — смесь гнева и сожаления.

— Ты страх какая тихая, — сказал Себастьян, когда они проходили мост через канал. Каменные перила моста были изрезаны руническим узором.

— Думаю, сильно ли влетит, когда вернусь. Я вылезла через окно, но Аматис, поди, уже давно заметила, что меня нет.

— Зачем сразу в окно? — нахмурился Себастьян. — Ты же с братом хотела повидаться.

— Меня тут вообще не должно быть. Я обязана сидеть дома, где безопасно, и наблюдать за событиями со стороны.

— Ага. Это многое объясняет.

— Правда? — Клэри бросила на Себастьяна любопытный взгляд искоса. В волосах парня играли синеватые тени.

— Всякий раз, стоило в доме прозвучать твоему имени, как все бледнели. Я и решил, что у вас с братцем вражда.

— Вражда? Можно и так сказать.

— Он тебе не очень-то по душе?

— Джейс? — Клэри так долго решала, любит ли Джейса — и если да, то как? — что ни на секунду не задумывалась: по душе ли он ей?

— Прости. Джейс — твоя семья. Родственников не выбирают.

— Нет, он нравится мне, просто бесит, когда командует. Типа, это можно, то нельзя…

— Смотрю, на тебя команды не больно-то действуют.

— В каком смысле?

— Что бы Джейс ни сказал, ты поступаешь по-своему.

— Наверное, так и есть. — Наблюдение, высказанное чужим человеком, поразило. — Правда, меру гнева Джейса предсказать не выходит.

— Переживет как-нибудь, — пренебрежительно ответил Себастьян.

Клэри с любопытством посмотрела на него:

— А тебе он как?

— Мне-то Джейс нравится, зато я ему не очень, — уныло признался Себастьян. — Слова ему не скажи — бесится.

Они свернули с улицы на мощенную булыжником площадь в окружении высоких изящных зданий. В центре стояла бронзовая статуя ангела, того самого, давшего начало роду Сумеречных охотников. В северной части площади высилось громадное строение из белого камня: водопад мраморных ступеней вел к аркаде с колоннами, в конце которой виднелась пара массивных дверей. Эффект в вечернем свете здание производило потрясающий и при этом выглядело смутно знакомым. Кажется, мама изображала нечто подобное на одном из полотен.

— Мы на Площади Ангела, — сказал Себастьян. — Там — Большой зал Ангела. В нем и были подписаны Договоры. И раз нежить не допускают в Гард, он теперь зовется Залом Договоров. Это главное место собраний, здесь отмечают большие события, заключают браки, устраивают балы… В общем, он — сердце города. Говорят, все дороги ведут в Зал.

— Похож на церковь. Хотя у вас ведь нет церквей?

— Зачем они? Нас хранят башни, их достаточно. Потому мне и нравится бывать в Идрисе — тут спокойно.

— Так ты не местный? — уставилась на Себастьяна Клэри.

— Нет, я из Парижа. Навещаю Алину, она приходится мне двоюродной сестрой. Моя мать и ее отец, дядя Патрик, были братом и сестрой. Многие годы родители Алины руководили пекинским Институтом, а в Аликанте вернулись лет десять назад.

— Они не… Пенхоллоу не состояли в Круге?

В ответ уже Себастьян посмотрел на нее пораженно. Он молчал, когда они уходили с площади, возвращаясь в лабиринт темных улиц.

— Почему ты спросила о Круге?

— Ну… в нем состояли Лайтвуды.

Когда они проходили под фонарем, Клэри искоса глянула на Себастьяна. В черном сюртуке и белой сорочке он походил на викторианского джентльмена. Взять бы перо и чернилами нарисовать его портрет. Ах, эти локоны у висков…

— Пойми, — продолжил Себастьян, — многие молодые Охотники в Идрисе и за его пределами состояли в Круге. Состоял в нем и дядя Патрик, но он вышел из Круга, едва осознав, насколько серьезна игра Валентина. Дядя с тетей не участвовали в Восстании: Патрик, скрываясь от Валентина, уехал в столицу Китая и там, в Институте, познакомился со своей будущей женой. Когда Лайтвудов и прочих членов Круга судили за предательство, Пенхоллоу проголосовали за милость и ссылку вместо проклятия. Лайтвуды в долгу не остались.

— А твои родители? Они-то состояли в Круге?

— Не совсем. Мама была младше дяди Патрика, и он, отправляясь в Пекин, отослал ее в Париж. Там мама и встретила моего отца.

— Патрик старше твоей мамы?

— Она умерла. И папа тоже. Меня растила тетушка Элоди.

— А-а… — только и сказала Клэри, чувствуя себя донельзя глупо. — Прости.

— Я их не помню. То есть почти забыл. Раньше хотелось, чтобы у меня был старший брат или сестра, которые могли бы рассказать, каково жить с моими родителями… — Себастьян задумчиво посмотрел на Клэри: — Можно, я спрошу кое о чем? Ты ведь знала, как твой брат отреагирует, если ты здесь появишься, и все равно пришла. Почему?

Не успела Клэри ответить, как узкий переулок закончился и вывел на знакомую неосвещенную площадь с забытым колодцем.

— Колодезная площадь, — разочарованно произнес Себастьян. — Я думал, мы будем дольше идти.

Клэри посмотрела в сторону моста, аркой проходящего над каналом. Невдалеке уже виднелся дом Аматис: во всех окнах горел свет.

— Дальше я одна, спасибо, — вздохнув, сказала Клэри.

— Может, проводить тебя до…

— Нет-нет. Иначе и тебе попадет.

— Попадет? За то, что я по-джентльменски проводил тебя до дома?

— Просто никто не должен знать, что я в Аликанте. Это тайна. Ты — без обид, ладно? — человек посторонний.

— Хотелось бы изменить это обстоятельство. Узнать тебя поближе, — сказал Себастьян одновременно и весело, и стесняясь, будто неуверенный, что его поймут правильно.

— Себастьян. — На Клэри вдруг накатила жуткая усталость. — Я рада, что ты хочешь узнать меня ближе, но сил на общение не осталось. Прости.

— Я и не…

Однако Клэри уже направлялась к мосту. На полпути она обернулась. В пятачке лунного света Себастьян казался таким печальным, покинутым. Глядя на темные волосы, упавшие ему на глаза, Клэри сказала: