Некромагия - Илья Новак

— Последняя ночь? — удивился Геб. — Что-то случилось?

— Переезжаю в пирамиду. Я и так почти постоянно нахожусь там, дорога от дома и обратно лишь забирает время. — Архивариус сел, и Геб, устраиваясь напротив него, кивнул сам себе. Истинная причина переезда наверняка заключалась в том, что Архивариусу стало опасно жить в городе. Между верховными чарами что-то произошло, старик же был важной фигурой в окружении Октона и знал много тайн.

— Владыка хочет, чтобы вы всегда были при нем?

— Владыка уже несколько дней как покинул Универсал и пребывает сейчас... — Старик замолчал.

Пока он трясущимися руками разливал вино в чашки, Трилист медленно провел ладонью по доске. Обычно их делали деревянными, но эта состояла из полированных пластин мамонтовой кости. Ромбы покрывала бронзовая тинктура с добавкой золотого и серебряного порошков.

— В последнее время я не часто позволяю себе вино, — пробормотал старик. — Все больше ветрогонную тминную кашку да настой турбита...

Невзирая на угрозу последствий употребления тминной кашки, Архивариус был чуть ли не единственным человеком, в присутствии которого Геб расслаблялся. Капитан оглядел ряд фигурок-стражей и передвинул крайнюю слева на один ромб. Ход был простейший, однако Архивариус, как обычно, надолго замер; капитана слегка раздражала эта стариковская медлительность, но приходилось мириться с ней. Пока хозяин обдумывал ход, Трилист с чашкой в руках откинулся на стуле, разглядывая старика. Сквозь редкие волосы на макушке просвечивала белая кожа, голова казалась маленькой и жалкой, как у недоношенного младенца. Впалые щеки покрывала седая щетина. Рукой, испещренной мелкими желтоватыми пятнышками, Архивариус передвинул одного из своих скелетов. Не поднимая головы, он произнес:

— Итак?

Геб достал из кармана каменный флакон, найденный в башне шамана, снял крышку и поставил возле лампы. Старик наклонился, почти погрузив нос внутрь, сунул туда палец, поднес к глазам и, рассмотрев, кивнул.

— Паста китт.

Геб сделал второй ход.

— Для чего она?

— У меня где-то стоит такая же. Это смесь канифоли и...

— Канифоль? — перебил Геб. — Никогда не слышал.

— Ее используют в мыловарнях и ювелирном деле. Добывают из деревьев. Из сосен. Так вот, внутри скорее всего смесь канифоли, мела и муки. Канифоль расплавляют, постепенно сыплют в нее другие ингредиенты и мешают. Дают остыть — и получается паста. Да, а мука должна быть хорошая, не та, из которой пекут свой хлеб бедняки.

Архивариус замолчал и потянулся к чашке. Когда он сделал глоток, под дряблой кожей шеи вверх-вниз переместился кадык. Геб сидел молча, ожидая продолжения: торопить хозяина не стоило, он тогда сбивался с мысли.

Старик сделал ход духом.

— Она нужна, чтобы закрепить что-нибудь, какую-то деталь, пока вы будете работать над всем изделием.

— Вот как... — Трилист пошел капитаном.

— Это обычное вещество для мастерской ювелира. Где вы нашли ее?

— То есть допустим, если вы хотите закрепить что-то... Камень или что-то подобное на браслете, в медальоне или обруче, то...

— Или парангон, например, — добавил старик. — Так вы не хотите сказать, где нашли этот флакон, капитан?

Трилист быстро глянул на него. Глаза Архивариуса под красными веками были тусклы и будто покрыты белесой пленочкой.

— В башне шамана. Вы же знаете, мы побывали там. Значит, Джудекса занялся ювелирным делом? С чего бы это? Темно-Красный — дикий шаман, при чем тут драгоценности?

— Некоторым камням приписывают магические свойства, — заметил Архивариус, передвигая зомби через два ромба вдоль края доски. — Дела некромага неисповедимы.

— Конечно, — пробормотал капитан, задумываясь над последним ходом хозяина. Обычно их партии длились недолго, несмотря на медлительные раздумья старика: чарик был игрой быстрого планирования и стремительных розыгрышей, этим он и нравился Гебу. Зомби вроде бы не нес угрозы, хотя теперь у противника появилась возможность выдвинуть ведьму. Впрочем, на правом фланге у Трилиста уже образовалась комбинация стражников, которая через несколько ходов могла привести к интересному результату. Архивариус пока не спешил выдвигать свои главные фигуры. И ладно, лишь бы его ведьма не помешала...

Геб пошел сержантом.

— Я был у Некроса Чермора, — сообщил он. — Чермор заверил меня, что шаман не скрывается в Остроге.

— Он мог и солгать.

— Да. Однако мне показалось, что аркмастер не врет. Некромагия... Есть слова, знакомые с детства, но когда начинаешь всерьез задумываться над их значением, вдруг понимаешь, что по-настоящему не знаешь его. Что такое, в конце концов, некромагия?

Старик вновь отпил из чашки, потянулся было к фигурке лича, но передумал.

— Собственно, магия смерти изучает все, что связано со смертью. Взаимодействие с умершими, я бы сказал.

— Изучает и взаимодействует? И еще, почему я часто слышу другое слово — некромантия?

— Вы слышите его от непосвященных дуралеев, которые плохо знают, о чем говорят. Некромантия — это всего лишь раздел некромагии. Так называют гадание определенного рода — на внутренностях животных, еще на чем-то подобном. Некроманты, таким образом, всего лишь гадатели. А некромагия... Вы хотите узнать ее историю? Ну что же, слушайте. Чары ведь тоже умирают. Как и шаманы. Началось все с того, что однажды некий шаман попытался оживить мертвое. Сначала — высохшее растение, потом безобидного зверька, затем более опасное животное. В конце концов, набравшись опыта и уверившись в своих силах, он пошел на заброшенное лесное кладбище, победил вставшего на защиту своих владений Костяного Хозяина — сущность, состоящую из лоскутьев, обрывков сознаний тех, кто был на этом кладбище похоронен, — и оживил трупы. И даже не успел пожалеть об этом — потому что восставшие зомби, скелеты и прочие мракобестии немедленно убили его. Они разбрелись по лесу, став причиной бедствий живущих в округе племен. Но дело шамана не умерло вместе с ним: вскоре и другие занялись тем же. Куда большую ошибку совершил через множество лет кое-кто еще. Он попытался оживить не просто зверя или человека, но чара. В результате получился лич, ужасное существо. — Архивариус пошел личем. — Оно уничтожило того, кто возродил его, то есть уничтожило не только тело, но и его душу, а это самое страшное, что может произойти. Через некоторое время лич превращается в лар'ича — тот еще хуже.

— Но что натолкнуло того, самого первого, шамана на мысль об оживлении мертвых?

— Не что, а кто, — сказал старик. — Это был Ахасферон. Ваш ход, капитан.

— Да, конечно, — Трилист решил пока что отложить комбинацию с обменом четырех стражников на нового капитана или двух сержантов и пустил в дело фигурку алхимика.

— Итак, шамана в башне не оказалось? Естественно, некромаги сторонятся человеческого общения. Обычные люди давят на них своей жизненной энергией и чувствами. Некромагу чувства не нужны, только мешают.