Ржавая Хонда - Владимир Яценко

Стараясь больше не думать, я ввёл координаты и подтвердил пуск. Отсечная диафрагма ближайшей камеры раздвинулась.

– Это Московия, – с дрожью в голосе сказал я. – Счастливчик ты…

Да. Пожалуй, я ему завидовал. Вот так ангелы за нами и присматривают. Всегда найдётся кто-то, кто сделает для нас доброе дело. Но не потому, что добрый, а в силу собственной корысти и выгоды. Потому что иначе поступить – себе в убыток.

Дружинник стоял перед камерой переноса и о чём-то раздумывал.

– В чём дело, Данила? Один шаг – и «здравствуй, Калуга»!

– А ты?

– Не могу. Связист я. У меня план – три станции. А это только первая…

Мне очень не хотелось, чтобы он услышал в моём голосе сомнение. Но он услышал.

– Но это дорога в один конец? – спросил Данила, кивнув в сторону камеры.

– Да. Автомат запуска не «помнит» свой код. Потому-то столько сплетен и ходит о главном мануале. Ты не сможешь доложить, а потом вернуться.

– Остаюсь! – решил Данила. – Я эту хрень взбаламутил, мне и расхлёбывать. Кроме того, есть ещё смерть Булыги и Панамарёва. Нет, без Рыжего я не вернусь. Или без его головы…

– Честь и достоинство? – подсказал я.

– Ты против? – удивился дружинник.

Нет, я не был против. Но меня пленила идея Рыжего увидеть Тьму. Кроме того, хотелось спокойно, в одиночестве, обдумать возможность превращения ковровских крестьян в воинов. Под своим руководством, разумеется. Рыжий в этих расчётах занимал центральное место. Отдавать дикаря дружине я не собирался.

– Мы сделаем его, мент! – по-своему расценил мои колебания Данила. – Пообещаем Каину амнистию, и он придумает, как заманить Рыжего сюда, к Переходу. В учебке рассказывали, что с той стороны изолятор с круглосуточной охраной. Верно? Мы справимся с ним!

Собственно, это и были те слова, из-за которых дружинника следовало отправить на отдых в горы. Если Каин придумает «что-нибудь» против Рыжего, мне придётся его убить. Но убивать Данилу не хотелось.

– Давай, решайся, – дружинник уже подпрыгивал от возбуждения. – Догоним леталку и вернём беглецов к станции. В крайнем случае затащим Рыжего в камеру силой…

– Отправляешься в Калугу, боец! – приказал я. – В рапорте не забудь особо отметить героизм и самоотверженность Булыги. Это очень важно для оформления пенсионных документов семье, – стремительно обернувшись к Даниле, ловлю его взгляд и, ухватив за плечо, с нажимом добиваю: – Это очень важно, повтори!

– Это очень важно, – глаза дружинника остекленели, он медленно поднимает руку и неуверенно гладит переносицу. – Срочно в Калугу. Пенсия семье Булыги! Ну конечно!

Ударный гипноз – страшная штука. И тем эффективней в применении, чем в большей мере человек знаком с дисциплиной. С дикарём, к примеру, этот фокус у меня бы не получился.

– О Каине с Рыжим не докладывай. Будет много вопросов. Неприятных вопросов. Скажешь, что подобрали двоих оборванцев. Кто такие, не знаешь. Не представились. Вообще молчали. Немые, от санитаров прятались.

– Верно, – тускло согласился Данила. – Немые. Прятались от СС. Не представились.

Он так легко сдался, что я заподозрил подвох: а не морочит ли мне дружинник голову? Только прикидывается, что в трансе, а на самом деле смеётся надо мной…

– Теперь это личное дело! – настаивал я. – Я для того и остаюсь, чтобы воздать по заслугам. Чтобы отомстить. А ты доложишь о главном.

– О главном, – нервно дёрнул головой Данила, будто кивнуть хотел. – Доложить о главном. Пенсия семье!

– Купец, Гильдия и Питер – вот главное, – теперь я удивлялся тесному контакту с его сознанием. Даже не знаю, как это получилось, раньше у себя таких способностей не замечал. – И про вещдоки не забудь. Пусть сами смотрят и делают выводы.

Я всучил дружиннику питерский рюкзак, и Данила строевым шагом направился к открытому зеву камеры. Едва он вошёл, диафрагма сомкнулась. Когда её лепестки разошлись, внутри было пусто. Я перевёл автомат в режим «Ожидание» и вышел из Перехода…

Леталки не было видно. Разумеется. У Рыжего есть более важные дела, чем ждать любознательных туристов, отставших от группы.

Я оглянулся на тёмный провал входа станции. Теперь любой, кто войдёт в камеру Перехода, через мгновение окажется в карантинном изоляторе подвала Лубянки. Там путешественника ждут. Собственно, в этом и заключалась моя работа. Превращение станций Перехода в ловушки, разбросанные тут и там, всюду по Полю. Историкам-комиссарам остаётся только ждать путешественника, чтобы вытрясти из него всё, что он знает о мире…

Вскарабкавшись на ближайший валун, я отыскал на небе чёрное пятно стервятника. Где-то под ним летел буксир. Гораздо дальше висела ещё одна чёрная точка. Там был купец.

«Они петляют, – сказал я себе. – Каин облетает языки антифандра, а мне бежать по прямой. Догоню. Никаких проблем!»

Но, присмотревшись к лабиринту из оврагов и брустверов, уходящих к далёкому горизонту, я понял, что по прямой сильно не разбежишься.

Тогда я просто побежал. Вкривь, вкось, под уклон… как получалось, как складывалось.