Кровавые ангелы - Джеймс Сваллоу

Величественный зал оказался Рафену в новинку, поскольку прежде он никогда не был на борту «Беллуса». Шествуя в парадном строю братьев-астартес, он не мог не восхищаться бесчисленными произведениями искусства и скрижалями со священными текстами. Тут были целые главы из книги Лемартеса и слова заветов повелителей Ваала. Золотые руны сияли на плитах из обсидиана, поверхность которого влажно блестела темно-красным.

Но взгляд Рафена постоянно возвращался к витражу. Чем ближе он подходил к алтарю в главной части зала, тем больше деталей проступало в изображении. Теперь Рафен видел темную фигуру Императора выше и правее Сангвиния. Тот смотрел свысока, холодно и гордо. За рамками центрального круга располагались вставки со сценами из благословенной жизни Ангела — младенец, упавший на поверхность Ваала, мальчик, голыми руками убивающий огненного скорпиона. Сангвиний, парящий на ангельских крыльях с огненным взором, и он же — в поединке с архипредателем Хорусом, за миг до собственной гибели. На мгновение под воздействием этого зрелища Рафен ощутил, что словно перемещается, — он как будто очутился дома, на Ваале Секундус. Смятение и эмоции последних дней растаяли, но потом он заметил смутные очертания газового гиганта за витражным стеклом, и наваждение прошло.

Выжившие на Кибеле вместе с Рафеном достигли почетного места близ алтаря и все как один преклонили колени. Черепа-дроны разлетелись над залом с кадилами, источающими запах ладана, ароматный дым потек на головами собравшихся для причастия.

В тишине зала раздался голос Сахиила — словно ударили в гонг. Слова жреца гремели из динамиков на колоннах зала:

— За Императора и Сангвиния, за них стоим, им мы служим!

Каждый космодесантник в зале повторил эту фразу, и хор заставил вибрировать стены. Краем глаза Рафен видел Аркио, который повторял литанию, шевеля губами. Рядом с ним находились Люцио, Туркио и Корвус. Технодесантник коснулся символа Адептус Механикус в виде шестерни и черепа на своей груди. Корвус непроизвольно прижимал ладонь к заживающей ране, нанесенной ему демоном-зверем. Туркио стоял неподвижно, прикрыв глаза.

Верховный сангвинарный жрец поднялся на кафедру по деревянным ступеням и поклонился мерцающему гололитическому изображению брата-капитана Идеона. За тысячелетия сложилась традиция: командир судна лично присутствует на мессе. Но соблюдать обычай в условиях войны было трудно, Идеон был буквально прикован к мостику. И поэтому в зале он присутствовал душой, но не во плоти.

Капитан остался на командной палубе в одиночестве: кабели связывали его нервную систему и сознание с машинным духом «Беллуса». Глаза и уши бесчисленных датчиков, расставленных в главном зале, позволяли Идеону наблюдать за церемонией.

Рафен поднял взгляд и впервые заметил в тени галереи инквизитора Стила. Эта мизансцена словно копировала изображение алтарного витража — так же отстранение, сверху, Император Человечества наблюдал за Сангвинием.

Сахиил встал перед кафедрой и возложил руки на крылатую каплю крови, которая венчала аналой, словно носовая фигура корабля.

— В этот день мы благодарим нашего примарха и Императора Человечества за славный, щедрый дар войны. Мы отдаем нашу кровь Сангвинию, ему принадлежат наша вера и наша честь, до самой смерти.

— До смерти! — взревел хор голосов.

Священник благочестиво склонил голову.

— Мы чтим наших братьев, павших на Кибеле. Некоторые из них были избранными паладинами, участвовавшими в миссии «Беллуса». Жаль, что они не увидят ее завершения.

Он открыл большую книгу в серовато-коричневом переплете из кожи ваальской песчаной акулы и пробежал пальцами по столбцам имен. Каждое было вписано туда кровью.

— Мы говорим о них сегодня, чтобы жизни, отданные на гробницах героев, стали памятью. Познайте их жертву и чтите ее!

Рафен услышал позади слабый вздох. Там преклонил колени Корис, и Рафен спросил себя: сколько подобных церемоний видел этот ветеран? Без сомнения, слишком много.

Сахиил стал зачитывать имена погибших:

— Брат-капитан Симеон, брат-сержант Израфил, брат Беннек, брат Хирандо, апотекарий Вехо…

С каждым новым произнесенным именем Кровавые Ангелы салютовали, ударяя себя стиснутыми кулаками в грудь, туда, где под слоем керамита и черным панцирем бились два сердца. Мертвые останутся жить в этих сердцах.

После перечня имен, деяний и славы литания кончилась, и Сахиил со скорбным выражением лица закрыл книгу. Наблюдая за ним, Рафен вспомнил свои размышления на кладбище. И снова подумал о том дне, когда его собственное имя зачитают вслух на таком же собрании. Моргнув, Кровавый Ангел отбросил смущавшие мысли, а в зале, нарушив торжественную тишину, раздался другой голос:

— Брат Сахиил, я хочу обратиться к храбрым воинам.

Стил сошел с галереи и выступил вперед, к кафедре, оглядывая с возвышения собравшихся Кровавых Ангелов. Свет ламп отражался от ткани его плаща. Строки символов складывались в сложный узор, напоминавший рисунок на ткани палатки, которую Рафен видел на Кибеле. Несомненно, это была психическая защита или некая тайная магия, направленная против вражеского ментального колдовства.

Сахиил слегка поклонился инквизитору и позволил ему занять свое место за кафедрой.

— Услышьте меня, Кровавые Ангелы! — начал Стил сильным и зычным голосом. — Знайте, что Император Человечества действовал нашими руками в этой многообещающей схватке с Извечным Врагом. Его милостью «Беллус» перехватил сигнал бедствия с «Келено» и прибыл на Кибелу. Именно по Его воле мы сумели повернуть вспять орду богомерзких еретиков и на поверхности, и здесь, в космосе. В Его глазах и в глазах Его наиболее доверенного воина Сангвиния мы благословенны.

В голосе Стила усилились нотки печали:

— Здесь, вдали от родного мира, братья, которые сражались и погибали, могли уйти в забвение. О них могли бы не вспомнить на Ваале, но мы — мы никогда их не забудем.

Рафен прищурился и почувствовал, как в зале возникло напряжение. Инквизитор небрежно выбирал слова — такое заявление ставило под сомнение, что орден ценит своих воинов одинаково высоко, вне зависимости от того, насколько важная миссия им поручена.

Стил продолжил:

— Теперь перед нами стоит выбор. Останемся ли мы и похороним мертвых, не стремясь к мести, или принесем гнев Империума и Кровавых Ангелов на Шенлонг и обрушим его на это отребье Хаоса, Несущих Слово?

Темный огонь вспыхнул в его глазах.

— Вы, которые служили и сражались рядом со мной все эти долгие десять лет, должны знать, как это гложет мое сердце!

Многие десантники заворчали и сплюнули, услышав имя врага. Зал наполнился гулом и возгласами. Рафен расслышал, как Корис цинично выругался. Пророчество ветерана только что подтвердилось.

— Лорд-инквизитор, — тихо произнес Сахиил. За пределами кафедры его голос был едва слышен. — Я бы хотел поддержать вас в этой акции, но есть сомнения. Если мы оставим Кибелу без санкции лорда Данте…