Мне не больно - Андрей Валентинов

Бен привстал и начал быстро ощупывать приятеля, словно тот валялся перед ним в луже крови.

– Пусти! Щекотно! Да не ранен я… Чиф встал и скривился: левую ногу он все-таки умудрился слегка подвернуть.

– Ну, если не ранен, поговорим дома. Все, пора уходить!

– Не спешите!

Высокий силуэт возник словно ниоткуда. Тот, кто так и не получил ответы на свои странные вопросы, стоял в нескольких шагах, внимательно рассматривая молодых людей.

– Ах ты! – «Скрайбер» Бена дернулся, но незнакомец легко взмахнул рукой Бен вскрикнул, рванулся – и растерянно замер.

– Джон… Не могу двинуться… «Скрайбер»… Чиф сорвал с шеи приятеля оружие и щелкнул предохранителем. Незнакомец отшатнулся.

– Не надо! Опустите вашу игрушку.

Резкий жест – и Бен облегченно повел плечами.

– Чиф… Меня как в стену замуровали…

– Это и называется «Стена», товарищи. «Непускающая Стена». Ею можно отгородиться, а можно и замуровать человека. Но я должен был догадаться, что один из вас – не человек.

Рассуждать над странными словами было некогда. Чиф оглянулся – на пустынной аллее больше никого не было.

– Мои люди окружили кладбище, но сюда я пришел один, – подтвердил неизвестный. – Лишний шум ни к чему, вы и так устроили иллюминацию.

– Понравилось? – осведомился Бен.

– Недурно, – кивнул незнакомец. – Ладно, у вас есть выбор. Либо мы с вами поговорим и разойдемся, либо мои ребята устроят облаву – и тогда вам придется говорить совсем в другом месте. И не со мной.

– Слушайте, что вам надо? – не выдержал Чиф. – Мы что, нарушили закон?

– Голос вас выдает, – неизвестный негромко рассмеялся, – а так – и не отличить. Кто вы?

Бен и Чиф переглянулись. Похоже, от странного типа не отвязаться.

– Я просто пришел на могилу… – еще ни на что не решившись, начал Чиф.

– …Степана Ивановича Косухина, – нетерпеливо прервал неизвестный. – Кем он вам приходится?

– Я его сын…

– Ах вот оно что…

Неизвестный, шагнув ближе, внимательно вгляделся в лицо Косухина-младшего:

– Да, немудрено… Хорошо, я понял. Стало быть, вы Косухин…

– Иван Степанович, – неохотно отрекомендовался Чиф.

Бен промолчал. Его личностью, похоже, не интересовались.

– В таком случае позвольте представиться: Всеслав Игоревич Волков. Ваш отец знал меня как Венцлава. Наверно, он вам обо мне рассказывал.

– Да… – ляпнул Чиф и понял, что сказал лишнее. Снова смех:

– Значит, он все-таки жив. Или, по крайней мере, был жив, если успел вам кое-что поведать. Впрочем, извините, я употребил неправильное слово. К нему, к вам, да и ко мне этот глагол не имеет отношения.

– То есть?

Тот, кто назвал себя Всеславом Волковым, не ответил. На минуту-другую он, казалось, забыл о Чифе и Бене. Отвернувшись, он глядел куда-то в сторону, словно надеясь что-то увидеть в густом мраке. Затем, внезапно повернувшись, бросил:

– Отвечайте быстро и без вранья. Первое: что рассказывал вам отец обо мне? Чиф пожал плечами:

– По-моему, вы придаете слишком большое значение своей персоне. Я знаю от отца, что в годы Смуты вы работали в большевистской разведке и имели на него какой-то зуб. Рискну предположить, что именно из-за вас ему пришлось прибыть туда… где он сейчас находится.

Волков дернулся:

– Не спешите с предположениями, Иван Степанович. Это все, что вы знаете?

– Чиф? – Бен красноречиво кивнул на «скрайбер».

Волков никак не реагировал, казалось вновь погрузившись в раздумье. Наконец он поднял голову:

– Значит, вы прибыли сюда не из-за меня. Вы и этот мелкий колдун… вы просто шпионы Семена Богораза?

Чиф вытер со лба внезапно выступившие капли пота. Похоже, об их миссии знала уже вся Столица. Зато его приятель не медлил:

– Господин большевистский офицер! По поводу ^мелкого колдуна» могу сообщить, что меня зовут Бен, я хорошего дворянского рода и полностью к вашим услугам. Если, конечно, вы не предпочтете написать на меня донос говорят, здесь это заменяет дуэли.

– Бен! – шепнул Косухин-младший, но Волков лишь рассмеялся:

– Я не могу принять вашего вызова, господин Бен. Мы не в равных условиях. И не вздумайте в меня стрелять – вам же хуже будет. Кстати, передайте Богоразу, что я помню ту пулю, в церкви Святого Ильи.

– Передам, – вежливо кивнул Бен. – А насчет равных условий – я могу подождать, пока вы сходите за оружием, если забыли его дома.

Волков легко дернул рукой. Бена шатнуло и бросило назад, спиной на прутья ограды. Рука опустилась – молодой человек медленно сполз на землю.

– Мы в неравных условиях, господин Бен, – повторил Волков. – С вашим товарищем – дело другое… Но не хочу… Господин Косухин! В присутствии господина Бена прошу засвидетельствовать перед вашим отцом: я не хочу враждовать с ним и с теми, кто помогает ему. Сегодня я спас ваши жизни, господа. Надеюсь, этим я покрыл свой долг Степану Косухину, передайте ему это! И еще: скажите Богоразу, чтобы не вмешивался в наши дела. В каждом аду свои порядки. Пусть устраивает свой ад по собственному усмотрению, а нам предоставит такое же право.

– Господин Волков! – Чиф пришел в себя и несколько осмелел. – Вы сказали слишком много или слишком мало…

– Я сказал достаточно. Ваше дело – выслушать и передать. Эта история не касается вас прямо, Иван Степанович.

– Кроме одного. Вы намекнули, что я не человек. Это у вас здесь заменяет традиционные оскорбления?

Волков усмехнулся – смех был злым и обидным:

– Вы что, не понимаете? Неужели отец оставил вас в счастливом неведении? Забавно… Один человек падает на брусчатку с переломанными костями и проломленным черепом, затем получает две разрывные пули – в голову и сердце, его закапывают на глазах у всего города, а потом он объявляется как ни в чем не бывало на вашей паршивой планетке. Ну и другой… тоже человек… не боится Непускающей Стены, которая действует даже на чугов, вместо крови имеет черт знает что… Продолжать?

– Будьте любезны, – как можно спокойнее предложил Чиф.

– Ладно. Господин Бен, помогите нам. Вон высокий памятник с крестом. Что вы видите?

Длинная рука указала куда-то влево. Бен пожал плечами, долго всматривался, а затем недоуменно заметил:

– Памятник и вижу. Оградка…

– Благодарю вас. Иван Степанович, взгляните. Чиф послушался. Вначале ничего нельзя было разглядеть, кроме смутного силуэта памятника. Он уже хотел потребовать объяснений, и вдруг темнота сгустилась над могилой, затем как будто лопнул черный занавес, и из мглы медленно проступили три белые фигуры…