Ты моя пара! - Лана Морриган

Лео

***

За несколько дней я сделал месячную выручку автомату с кофе. Осознаю, что веду себя странно, но не упускаю возможность, спускаюсь в клиентский отдел, вальяжно прохожу через зал, останавливаюсь у автомата, закидываю по одной монете в прорезь, долго выбираю напиток и все для того, чтобы краем глаза наблюдать за ней.

Женя оформляет документы на груз, интересуется у своей подруги, все ли правильно она сделала, и с улыбкой отдает клиенту бланки.

Тонкие пальцы разбирают локоны, легким и уже таким привычным движением Женя перекидывает волосы на одну сторону, открывая шею. Спускаюсь взглядом по белоснежной коже, ныряя в вырез алой рубашки. Две верхние пуговички расстегнуты, ровно до границы приличия, дразня меня. Делаю глоток. Дрянь! Незаметно выплевываю обратно в стакан черную бурду, называемую кофе.

Слышу ее голос, но не могу разобрать ни слова.

Это невыносимо! Вижу ее улыбку, слышу ее запах, но не имею возможности ощутить тепло ее тела в объятиях. Да хотя бы коснуться руки, переплести наши пальцы в замок и не отпускать ни на шаг.

Во мне идет постоянная борьба между зверем и человеком. Человеческая часть понимает, что нужно только время, уверен, что смогу заинтересовать девочку. Но зверь ждать не намерен.

Мы встречаемся взглядами.

– Здравствуйте, – могу прочитать по движениям ее губ. Отвечаю кивком и улыбкой.

Это выше моих сил. Разворачиваюсь и выхожу на улицу. С момента нашей встречи я испытываю тоску-тоску, выедающую изнутри. Она притупляется лишь в одном случае: рядом с моей парой. И с каждым днем это чувство острее и острее. Не знаю, сколько еще смогу продержаться.

Мне не хватает тех редких минут, что я могу себе позволить в течение дня, и мгновений, что провожу, подпирая стену, рядом с квартирой Жени.

Я все время прогоняю в памяти наш разговор. Каждое слово, сказанное Женей, страх, исходящий от нее волнами, отчаяние, что чувствовали и зверь, и человек, останавливают меня от необдуманных поступков.

Один неверный шаг – и она плотно закроется в себе, а я не хочу видеть в ее глазах презрение и боль.

Порыв холодного ветра остужает. Зверь тянет назад, туда, где его пара – его семья. Замечаю, что все еще держу пластиковый стаканчик с кофе, спускаюсь с лестницы и выплескиваю содержимое под куст можжевельника.

– Не вкусный? – Вопрос не застает меня врасплох. Я услышал ее запах, стоило Жене распахнуть дверь.

– Отвратительный, – признаюсь честно.

– А зачем покупаете? Там же все не вкусно.

Она запахивает плотнее полы пальто. При очередном порыве ветра желтый листок, сорвавшийся с дерева, запутывается в каштановых волосах. Возможно, я слишком резко поднимаю руку, чтобы убрать его: Женя инстинктивно сжимается, словно ожидая удара, а из ее груди вырывается сдавленный всхлип. Меня же оглушает волной страха, настолько плотного, что я ловлю темные звездочки перед глазами, а сердце тонет в боли и грохочет, заглушая происходящее вокруг. Продолжаю движение рукой, аккуратно вытягиваю листок, откидываю в сторону.

– Извините.

Не знаю, это извинения за то, что она торопливо сбегает от меня, или за ее неожиданную реакцию.

– По крайней мере, она любит собак. – Мит стоит рядом и наблюдает. Из кармана пальто Женя достает пакет с кусочками хлеба. Дворняги вьются у ее ног, удивительно, но рядом со сторожкой с утра видел полные миски, а тут выпрашивают простой хлеб. – Она сегодня собирается в клинику. Мне проводить или сам?

– Сам, – сминая стаканчик, выкидываю в урну. – Фу, – срывается окрик.

Псина скачет вокруг Жени, выпрашивая очередной кусок, и задевает лапами травмированную руку. Девочка подставляет правую ладонь, пес, довольный лаской, тычется носом. После команды падает наземь и прижимает уши, а Женя смотрит на меня осуждающе.