Стеклянная республика - Том Поллок

– Совсем неглубокие, – сообщила доктор, глядя через очки в проволочной оправе.

Девушка – верхолазка – лежала на одном из белых диванов, волосы покоились на куртке Эдварда, пропитавшейся кровью. Кровь, песок и грязь стерли губкой, а лоб и щеки обработали дезинфицирующим средством – с резким запахом и, вероятно, щиплющим.

Открывшееся лицо оказалось совершенно симметричным, разделенным серебряным швом, бегущим от волос до подбородка. Девушка отличалась поразительной красотой, что не мешало ей «украшать» себя: у осветленных, включая брови, волос проступали темные корни, в том числе на бровях. На каждой скуле красовалась татуировка в виде маленькой молнии. По всему левому уху тянулся ряд шипов, а в левую ноздрю было вдето колечко. Правые ухо и ноздрю тоже украшали маленькие дырочки, словно девушка регулярно перевешивала пирсинг с одной стороны на другую.

Страннее всего оказались порезы. Осколки шифера открыли на лице множество мелких ранок, в точности повторяющих друг друга по обе стороны от серебряного шва. Если доктор и нашла в этом что-либо странное, то виду не подала, лишь щурилась на лампу, продевая нитку в иголку.

Кара не могла понять, что, но что-то притягивало ее взгляд к лицу девушки. Может быть, эти порезы и понимание, что, не предприми она ничего, они бы не оставили на лице живого места. Кара почти не думала об этом тогда, но теперь…

«Я спасла твою жизнь». Медленно подбирая слова в голове, она шарахалась от них, от огромной ответственности, которую они предполагали. Одно решение – несколько кратких секунд. Ее пугало, что значимая связь могла появиться так быстро.

– Придется их сшить, но шрамов остаться не должно, – сказала доктор. Игла небрежно зависла над левым глазом девушки. – Или вы хотите, чтобы они остались?

Вопрос не шокировал Кару, как шокировал бы еще накануне: воспоминание об очереди, змеящейся к двери скальпельной, не изгладилось из памяти. Девушку скорее потрясло то, что вопрос адресовали не блондинке на диване, а ей.

– С чего мне?.. – Кара на мгновение запнулась, а потом заметила, как доктор с Эдвардом, маячившим в паре футов в стороне, чтобы не загораживать свет, смотрели на нее. – С чего мне этого хотеть? – закончила она предельно спокойным тоном.

– Ну, для зеркалократки вполне естественно требовать от своих подчиненных следовать определенным стандартам во внешности, миледи, – пояснила доктор. – Конечно, как правило, эти стандарты находятся в компетенции портняжной иглы, нежели хирургической, но, я думала, с вашим даром, – она указала на испещренные шрамами Карины щеки, – смотрелось бы в самый раз. Я могла бы сделать все в лучшем виде, – заверила она радостно, обдумывая идею. И, выхватив из сумки скальпель, полоснула воздух в доле дюйма от лица девушки, делая гипотетический разрез. От этого зрелища Карин желудок сжался.

– Уверена, девушка не против, – с запозданием добавила доктор. – Как-никак, сейчас это последний писк моды.

Кара не знала, почему доктор не заметила, как широко распахнулись глаза ее пациентки, но у нее сложилось впечатление, что на самом деле девушка чуточку против.

– Просто сделайте ее такой, какой была, – велела Кара нарочито спокойным голосом. Раненая верхолазка немного расслабилась. – Кроме того, – продолжила она, – она не из моих подчиненных.

Врач разочарованно вздохнула, приподняв тонкую, словно проволочную, серую бровь.

Эдвард смущенно кашлянул.

– Мэм, это, конечно, ваше право, – проговорил он, – но я сомневаюсь, что Кровельщик примет ее обратно в свою осадкотекторскую бригаду. Ведь из-за нее Ваше Сиятельство получили все эти порезы. – Он посмотрел на верхолазку, но та не ответила на его взгляд.

Карины порезы промыли и обработали в первую очередь, хотя их всего-навсего требовалось заклеить. Крошечные белые матерчатые квадратики усеивали ее щеки и подбородок: она выглядела так, словно в нетрезвом виде пыталась делать макияж острым камнем.

Указав на застарелые выступы рубцовой ткани, Кара заметила:

– Бывало и хуже.

– Как скажете, миледи, – хмыкнул Эдвард.

Он ворвался в номер, словно ужаленный бичом бык, когда Кара закричала, и чуть не вышвырнул блондинку обратно в окно, прежде чем девушка успела объяснить, что незнакомка пострадавшая, а не нападавшая. И все равно телохранитель настоял на том, чтобы проверить, не спрятано ли в доспехах из кожи и олова оружие, прежде чем согласился позвонить в подвал и вызвать дежурного врача. Даже сейчас, когда тощая девушка, хрупкая, словно больной детеныш, осталась в хлопковой майке и шортах, он недоверчиво косился на нее. Может, думал, что она взрывоопасна?

«Четыре нападения за два месяца, – подумала Кара. – Такое кого угодно превратит в параноика».

– Попасть под шиферную грозу без шлема, – с отвращением пробормотал Эдвард. – Допустить, чтобы черепица перерезала веревку. Тоже мне, верхолазка! Матерь Зеркал, да как ты вообще умудрилась попасть в Дворцовую Команду с такими-то способностями?

Даже истекая кровью на диване, девушка напряглась.

– Это никак не связано с моими способностями, – натянуто, едва слышно проговорила она. – Кровельщик поспорил с Осадочником из Бригады Савойцев на бровь и не хотел ее лишиться, поэтому мы продолжали работать, вот и всё.

Эдвард фыркнул. Доктор цыкнула на него и, взмахом руки приказав не загораживать свет, склонилась над блондинкой с заправленной в иголку ниткой.

– Декстресса или синистресса? – спросила она.

– Синистресса, – ответила девушка; светло-голубые глаза, не моргая, глядели на кончик иглы.

Врач кивнула, и быстрыми уверенными рывками начала стягивать порезы на левой стороне лица девушки. Зеркальные порезы на правой стороне сами собой закрывались с идеальной синхронностью, как по мановению волшебной палочки.

Почувствовав, как у нее пересохло во рту, Кара старалась не показывать изумления. Закончив, доктор собрала инструменты и сделала Каре реверанс.

– Хотела сказать раньше, мэм, – доктор довольно улыбнулась, – это, правда, большая честь. В жизни вы еще прекраснее. – С этими словами она вышла.

– Эй, ты, – Эдвард кивнул несчастной верхолазке. – Давай-ка разберемся, что Кровельщик собирается с тобой сделать.