Соль. Судьба первородной - Марина Александрова

— Просто, — пожала плечами девушка, поведя ими так, будто пытаясь почесаться между лопаток. — Не важно, — отмахнулась она.

— Твоя кожа слишком чувствительна, дорогая, — улыбнулась женщина и вновь обернулась ко мне с таким выражением лица, будто бы ничего не было. — Наша Джемма совершенно не выносит сложных тканей, такая нежная девочка, даже не могу представить, что однажды мне придется отпустить ее в другой Дом, — тягостно вздохнула она, перескочив с одной темы на противоположную.

— Брось, мама, — встрял ее старший сын, — Джемма сумеет о себе позаботиться. Тем более ей предстоит лучшая партия из возможных! Ее ждет Дом Варис — разве где-то ей будет лучше?

— Это правда, Варис — наши соратники, они не дадут мою малышку в обиду. Не то, что Дриэллы… Как вспомню, что у них хватило наглости просить руку моего сокровища, — мороз по коже! Отвратительно! Никогда кровь Ариен не будет разбавлена гнилостной жижей из Дома Дриэллов!

— К чему эти разговоры? — неожиданно агрессивно вступил в разговор младший брат Эрдана. — До ее брака еще пять лет, а вы постоянно наседаете на нее, не позволяя думать ни о чем другом.

— Зачем моей малышке забивать свою прелестную головку чем-то бесполезным, когда впереди столько приятных открытий? — захихикала женщина. — Все, что нужно будущей хозяйке Дома, — это стать отличной хозяйкой! Тогда и проблем в ее жизни не будет.

— Мама! — капризно воскликнула малолетняя невеста. — Хватит!

— Какое же ты все-таки дитя, — нежно улыбнулась женщина.

Вот за такими разговорами о том, кому с кем жить до скончания времен, и прошел этот завтрак. Оказалось, что Поганец, так же как Джемма и Аргус, уже давно сосватан, но точно так же, как и младшие брат с сестрой, в храм Пресветлой не спешит. Рэйнхард же, напротив, судя по словам матушки, которая, похоже, не обладала излишним чутьем и тактичностью, недавно разорвал желанную помолвку с любимой женщиной, и несчастная Филиция просто не понимала, как он справлялся с навалившимся на него горем. Все это было высказано при всех без малейшего уважения к его чувствам. Рэйн же, казалось, и вовсе удалился на совещание с собственным разумом, потому никак не реагировал ни на слова матери, ни на поддакивания младших.

— Вы даже не представляете, насколько прекрасна эта девушка, Соль, — сокрушалась матушка. — Такая надолго в невестах не засидится. Эх, если бы только не болезнь, мой ребенок сейчас был бы счастливейшим из мужей! Но я верю, что у них еще все получится! Вы ведь здесь! А значит, у него есть шанс на семейное благополучие!

— Я подобные дела не организовываю, — буркнула я.

— Ох уж этот ваш колючий нрав, — вновь расплылась в улыбке Филиция. — Вы знаете, мне даже нравится! — воскликнула она.

На данное замечание слов у меня уже не нашлось. Я решила, что пусть болтает, ведь чтобы ее заткнуть, мне, похоже, придется ее убить. Потому я просто занялась тем, зачем, собственно, пришла. Я перепробовала все, что было на столе. Но ничего так и не нашла. Потому все, что мне осталось, — так это предаться самой мрачной меланхолии. Когда же уже этот Рэйнхард встанет и возвестит всех, что поел, мать его за ногу! Но вместо этого он с задумчивым видом счищал шкурку с ярко-алого сочного яблока и, похоже, намеревался еще и нарезать его тонкими ломтиками прежде, чем съесть.

— Конечно, Елена надолго одна не останется, — с толикой презрения в голосе вклинился в разговор Эрдан, — ведь не просто так она племянница императора…

Я едва не поперхнулась от такой новости, но вовремя успела запить ее водой.

— Да, второй такой партии нам уже не устроить, — покивала Филиция. И можно было на самом деле подумать, что эта дамочка имела непосредственное участие в устройстве будущего своих детей. — Хоть и рождена была от младшей сестры, но все же императорская кровь, — мечтательно причмокнула она. — Гербы Ариен и Гридас, какое чудное цветовое сочетание…

Я устало прикрыла глаза. Более бредового разговора, чем происходил на данный момент, я, пожалуй, в жизни не слышала. А если учесть, что, помимо всего прочего вслух озвученного идиотизма, цветом Ариен был красный, а Гридас — зеленый, то «чудесное цветовое сочетание» было бы чудесным, даже если сочетать пришлось буро-коричневый и нежно-розовый. Стоило матери Эрдана открыть рот, как меня начинало ощутимо потряхивать от едва сдерживаемого раздражения. И с каждым произнесенным ею словом оно лишь нарастало.

— Ах, — печально вздохнула она, — если бы не эта треклятая болезнь! Так не вовремя…

И именно это слово, брошенное ею как нечто само собой разумеющееся, окончательно разбило остатки моего самообладания. С силой обрушив сжавшийся кулак на стол, я и не заметила, как жалобно взвизгнула фарфоровая посуда вокруг меня. Все, о чем я могла думать сейчас, — с каким бы удовольствием вмазала бы этой полоумной.

— Как жаль, — усмехнулась я, — что ваш…

— Я закончил, — оборвал меня на половине фразы Рэйнхард, поднимаясь из-за стола. — Пойдемте, Соль, у нас еще дела.

Да что за на хрен!

— Сынок, позволь Соль договорить, я уверена, ему хотелось сказать что-то очень важное, — этот тошнотворно приторный голос был хуже клинка в сердце.

— О, — елейным голосом ответила я, встречаясь взглядом с этой женщиной, — всего лишь хотел согласиться, что это охренеть как удобно — знать точно, когда кто-то решит скопытиться. Можно столько всего запланировать заранее. Спасибо за завтрак, — кивнула я.

— О… конечно, — пробормотала Филиция, все еще улыбаясь и оборачиваясь к собственному мужу, который, похоже, с ней не общался из принципа самосохранения: — Дорогой, я не поняла…

Дальше слушать я уже не могла.

— Твоя приемная мать точно не умственно отсталая? — поинтересовалась я, стоило дверям закрыться за нашими спинами.

— Моя мать… — задумчиво проговорил он, — самое жестокое и прекрасное создание моего дома. И я вас очень попрошу, Соль, не тревожить ее.

— Что, прости? — прищурилась я.

— Она… обладает двойственной природой — и никогда не знаешь, как она отреагирует на те или иные вещи.

— Так все же с головой у нее нелады? — прямо поинтересовалась я.

— С головой, — с нажимом сказал Рэйн, — у нее все в порядке, с реакциями — беда. Она не всегда такая, но бывают периоды, когда с ней лучше соглашаться и не спорить лишний раз. В такие дни Димитрий обычно просто молчит. Это все из-за дисбаланса силы…

— Она нестабильна?

Рэйн лишь коротко кивнул.

— Ее источник не был готов, когда ее выдали замуж и она начала половую жизнь, потому…

— Фон силы скачет, а с ним меняется и характер…

— Конечно, вы должны были слышать о подобном, — кивнул он.

— Я знаю, что это такое, но в такой ярко выраженной форме встречать не приходилось.

— Мы не афишируем это, просто стараемся подстраиваться…