Первый ученик - Аня Сокол

– Брось, в древний рисунок углем не поверит даже она.

– Спорим?

– Иди, – махнул рукой Макс, продолжая рассматривать равносторонний крест на стене.

Он видел рисунок впервые в жизни, но изображение что-то напоминало парню, однако он никак не мог понять, что именно. Грош нахмурился и, бросив последний взгляд на стену, пошел дальше.

Еще одна улица-луч вывела псионика на круглую мощеную площадь в центре разрушенного города. Между камнями росла трава, качались белые и желтые головки одуванчиков. Послышались голоса: Леха что-то втолковывал Натке, его прерывал скептический голос старосты.

Макс почти миновал круг площади, когда землю тряхнуло. Камни под ногами вздрогнули, словно великан, взяв в ладони планету, потряс шариком, как игрушкой. Завизжали девчонки. Игрок что-то выкрикнул про стену, но далекий грохот заглушил его слова.

Второй толчок, и Грош, не удержавшись на ногах, упал на колени. По камням, как в замедленной съемке, побежали трещины. Кто-то снова бессвязно и едва слышно закричал, но на этот раз с другой стороны. Наверное, Светка.

Последующая медленно утихающая дрожь земли по сравнению с первыми ударами показалась почти ласковой, лишь едва заметно отдавшись вибрацией в костях.

Стена с нарисованным крестом запоздало треснула и раскололась на три зубчатых обломка, которые аккуратно съехали на траву: два в эту сторону и один в противоположную. В воздух поднялось облако белой пыли.

Грохот затих. И все кончилось. Горы шевельнулись и замерли. Земля снова стала неподвижной. Краткий миг тишины – и все звуки вернулись. Кто-то из девчонок плакал, кто-то из парней матерился. Макс и сам почувствовал желание от души высказаться.

– Все целы? – раздался голос Самарского.

Ответили ему нецензурно.

– Игрока слышу, – как ни в чем не бывало крикнул Артем и позвал: – Света!

– Мы в порядке, – ответила та. – Вроде бы.

Из-за остатков расколотой стены показалась присыпанная пылью голова Лехи, он помогал подняться цепляющейся за него Мартыновой. Афанасьева поднялась сама, хотя руки у нее дрожали.

– Лена! – продолжал перекличку Самарский, и его голос приблизился.

Рыжая староста кивнула, словно он мог ее видеть. На узком, покрытом пылью лице слезы оставили извилистые дорожки.

– Она здесь, – ответил Игроков. – Они с Малышкой со мной.

– Васька? Дан?

Никто не отозвался.

– Тимирязев? Кузнецов? – закричал Артем, выбегая на дорожку луча. Сам он с виду был цел, но бледен.

– Они вон в тот лесок ушли, за ветками для носилок. – Наташка указала на редкий подлесок чуть в стороне.

– Самарский? – Он кивнул Максу и быстрым шагом направился туда, куда указывала девушка. Игрок снял с плеча руку Афанасьевой и поспешил следом, в черных глазах плескалась тревога.

– Что это было? – Макс решил не отставать.

– Скорей всего, обвал. Далеко, – кратко ответил Леха.

– Нам это чем-нибудь грозит? Лавина или еще что?

– Поверь, – Игрок задрал голову к далекой заснеженной вершине, – мы скоро это узнаем.

Парни с двумя толстыми жердями в руках вышли из леса, когда Самарскому оставалось пройти не больше пятидесяти метров. Макс, шедший следом, видел, как расслабились его плечи. Молчун с Даном отделались легким испугом да ссадиной на скуле последнего.