Угрюмый дудочник - Андрэ Нортон

– Это ведь самый большой заповедник? – Тед приблизился ко мне, говорил негромко, как будто разделял мои опасения. Эмрис шел посредине дороги и немного сзади.

– Да, Анлав. – Я не думал, что нам нужно опасаться животных. Они держатся в самых диких местах заповедников. Впрочем, о мутантах, которые жили здесь, этого я сказать не мог.

Анлав некогда был самой главной из горных лабораторий. Но это было несколько лет назад. Сокращение работ заставило на время перенести их центр в заповедник Пилав.

Мы миновали поворот и увидели станцию рейнджеров. Подобно всем остальным постам, она сознательно была построена так, чтобы сливаться с местностью. Стены – из грубых необработанных камней. На крыше, как на естественном холме, растут дерн и виноград, гараж прячется за кустами.

Я приложил ко рту руки и издал опознавательный крик. Мы с растущим нетерпением смотрели на дверь станции. Никакого ответа. Ничего не оставалось, как подойти в открытую.

Если силовое поле включено, мы об этом скоро узнаем. Предупредив мальчиков, я пошел вперед, вытянув руки. Животные, натыкающиеся на силовое поле, испытывают, как мне говорили, слабый шок. Я не знаю, как оно действует на человека.

Но рука не встретила преграды, и я подошел к полуоткрытой двери. С каждым шагом росло беспокойство. Анлав настолько важен, что на станции рейнджеров обязательно должны быть люди. Что здесь произошло?

От моего прикосновения дверь распахнулась. Я осторожно переступил порог и оказался в главном помещении. Станция обычно состоит из трех рабочих помещений, самое большое из них идет во всю длину здания; кроме того, несколько жилых комнат с кухонным оборудованием. В глубине находятся небольшая лаборатория и кладовая.

Я чуть не упал: по контрасту после яркого солнца глаза почти не видели, поэтому я запнулся обо что-то на полу. Включив фонарь, я увидел обрывки пластолистов, которые обычно используют для упаковки. Проведя фонарем по комнате, я увидел другие следы беспорядка. Стул оттолкнули так торопливо, что он упал на спинку, и теперь ножки его торчали, как стволы станнеров. На столе тарелки с засохшими остатками пищи. Коммуникатор выплевывал ленту сообщений, пока она не кончилась, и машина остановилась.

Стойка, в которой обычно держали станнеры, пуста. Что-то зашелестело, когда я подошел. Пушистый зверек выскочил из-под стола и метнулся в кладовку. Пост покинули не только внезапно, но и довольно давно.

Я поискал панель освещения и дважды провел по ней рукой, чтобы свет был поярче.

Тед от двери спросил:

– Никого нет?

Я осмотрел жилые помещения. Одежда висела на крючках, четыре койки аккуратно застелены. Уходившие не упаковали свои вещи. Я убедился в этом, заглянув в стенные шкафы: там висели мундиры, лежало белье.

В кладовой порядок, но на полу следы грабежа: изгрызенные контейнеры, рассыпанные и наполовину съеденные припасы. Из-под перевернутого мешка я услышал предупреждающее рычание.

– Ушли, – ответил я на вопрос Теда, пятясь из кладовой и не желая поворачиваться спиной, кто бы там ни прятался. Есть маленькие зверьки, которые не кажутся несведущему человеку опасными, но их не стоит недооценивать.

Ответ можно найти лишь в одном месте. Я подошел к столу, рядом с которым на полу лежало кольцо ленты. Я не мог судить о мощности коммуникатора Анлава, но мне показалось, что прошло не менее одного-двух дней, прежде чем машина перестала передавать никем не читаемую информацию.

Лента покрыта кодом, но он простой, употребляется лишь для краткости.

Я прочел его без труда – обычные сообщения приборов, установленных на пастбищах и звериных тропах, о перемещении животных. Два сигнала тревоги о появлении хищников на пастбищах; обычно в таком случае высылались рейнджеры со станнерами.

– Коммуникатор, – указал Тед на другую установку.

Одним прыжком я оказался возле нее. Взяв микрофон, я услышал шум включенной связи, который невозможно ни с чем спутать. Но других звуков не было. Я нажал клавишу экрана – он оставался темным. Никакой передачи не было.

– Вызывай! – Тед стоял рядом.

– Пока не надо. – Я опустил микрофон и нажал кнопку, отключающую связь. – Пока мы не узнаем больше...

Казалось, он будет спорить, но Тед кивнул.

– Можем встревожить тех, кому не нужно о нас знать.