Пест — серебрушка - Сергей Вишневский

Пест стоял у дверей землянки Акилуры. Он хотел оглянуться или вообще помчаться домой. Повидать родную мать и отца, сестренку и братьев, но неведомая сила заставила его взяться за ручку дверей и потянуть ее.

Дверь со скрипом открылась, а внутри землянки Пест обнаружил Акилуру. Она сидела на лавке за столом и перебирала зерна. Причем делала это двумя пальцами. Она тыкала пальцем в соринку и выводила ее, не поднимая пальца, со стола. Сидела, склонившись над крупой так, что лица было не видно.

– Чего встал на проходе? – до боли знакомым голосом произнесла она. Пест вошел внутрь и сел рядом с ней, не проронив слова.

Он взял горсть крупы и принялся вместе с ведьмой перебирать зерна. Молчание затягивалось, а говорить никто не начинал. У Песта в голове роились мысли о том, что это сон. «Слишком прямая Акилура, слишком неестественные движения и поступки… как кукла… Сон, прости единый, вещий!..» – про себя рассуждал Пест.

– Извиняться не буду. Отчего так сделала да что увидала, тоже не скажу. Не по чину мне, да и запрет на то есть… – неспешно начала Акилура. – Родову летопись я смотрела да за твою душу читала… Оттого и сделала то, что сделала. Не в том суть, а суть теперь в том, что…

Акилура оторвала взгляд от стола и повернулась к Песту. Вместо глаз у нее были два черных провала. Его глаза, как только увидели это, расширились, а рот приоткрылся, словно хотел что-то сказать.

– Ты же меня с учебы ждать обещалась… Ты же мне тебя жечь дозволяла, как на роду твоем писано было… – шепотом и не веря глазам своим, начал Пест.

– Меня внимательно слушай! Без ведуна деревня осталась… – сглотнув, начала отвечать Акилура. – С хозяином леса я договорилась так, что всю ворожбу, что ты ему давал, он беречь будет. То он для медведя шатуна приберёт, да для волка голодного в зиму лютую. Отводить от сел наших обещался. С лесу опасности ждать селу нечего. Хозяин реки слово тоже дал. Нарочно он рыбу к селу гнать не будет, но ежели будет в том нужда и с села спрос, то нагонит.

Землицы дух, хоть мал да не внемлет с первого слова, но обещал, ежели суха земля сильно станет – воду с глубин поднять и землицу подмочить. Помнить ты его должон! Он тугой на ум как Ипестаф с Куприянового села. Говорил и делал так же, но на совесть. Это и есть землицы дух, что за полями нашими глядит. С ветром не заладилось у меня. Шалопай тот дух и дольше седмицы ничего в уму не держит. С него слово выбила, что тучи градовы на села наши гнать не будет. И то хлеб…

– Акилура… а ты как же теперь?.. – Не понимая, к чему все это говорит старуха, спросил Пест.

– Так продала я смерти душу, Пестушка… – ласково улыбнувшись, сказала Акилура. – Продала… Ты хоть и талантами не блещешь да знаний грош цена, но селу ужо помогать надобно! Тебе в лето, опосля посевной в аккурат, вольную дадут. Пять десятков дней. То «практикой» маги тамошние кличут. Ежели ты умом, Пестушка, думать будешь, то сможешь ты селам нашим помочь да от беды уберечь. Внял, к чему разговоры с тобой веду?

– Внял, Акилура! Маги местные, что в академии ворожбе учатся, до обеда науку учат, а опосля только праздно по городу шатаются. Ежели я со всей силы возьмусь да рогом как баран в землицу упрусь, то к вольной и знаний хватит и сил, чтобы села уберечь. Чтобы люд лихой не зашел, чтобы урожай был да скотина не болела…

– Ну, коли внял ты разговорам моим… – Акилура резко протянула ладонь к лицу Песта и хлопнула ей о его лоб.

В следующее мгновение Пест открыл глаза, и его взору предстал каменный потолок. Он почувствовал, как черт что-то говорит и гладит его по голове. Озноб как рукой сняло, и по телу разлилась приятная теплота.

– Ты про Акилуру знал?..

Пест сидел на каменном полу, подложив сложенный плащ. Он смотрел на пламя маленького костерка и ворошил веткой угли с краю. Черт сидел рядом и что-то объяснял.

– Так, а мне чего? Акилура не своя была. Позвала и давай за род мой и племя спрашивать. А нет его. Я крайний со своего племени. Не умел бы быстро бегать, так тоже сожрали бы демоны давно. – Черт задумчиво глядел в огонь и продолжал рассказывать: – Вот и говорит она значится, что наследнику своему хранителя ищет. Мол, на грани будет он, а ежели учебу кончит и на этой стороне останется, то к себе приберет и силой не обделит…

– Куда к себе? – безразлично спросил Пест.

– Так она душу свою смерти отдала. А душа ее, хоть и темная, зело ценная. И за то смерть ее к себе в слуги забрала. А то не шашни со свиньей водить! Драный, сраный смерти вестник до того зело сильный, что демон серный рядом не стоял! – Черт шмыгнул пятаком и продолжил: – А меня, за службу верную, она обещалась к себе забрать…

– Значит, там, когда меня в ученики брали… это не случайно? Ты знал, что появишься?

– Знал, да что толку? Я до последнего не верил, что не обманет… чтобы черта без роду и племени к вестникам смертушки взяли?.. Не слыхал я про то…

На минуту в помещении, посреди канализации воцарилась тишина.

– До рассвета далече? – спросил Пест.

– Да, далече. Ты какую думу думаешь?

Пест не ответил, а залез за пазуху рукой и достал оттуда камень-накопитель. Он был угольно черный от наполнявшей его темной силы. Наполниться он успел, пока Пест был в припадке от потребления чертовой крови. Пест глянул его на свет от костра и протянул на ладони черту.

Тот неверящими глазами уставился на камень, сглотнул и поднял взгляд на Песта, который не смотрел в его сторону, а продолжал рассматривать маленький костерок. Черт снова глянул на камень и схватил его обеими руками. Тут же он сунул его в рот и уже хотел проглотить, но замер. С набитым ртом, из которого капала слюна, он взглянул на Песта, выплюнул камень и, втягивая воздух ртом, высосал из него всю силу. После этого он ткнул камнем ему в ногу. Пест протянул раскрытую ладонь, в которую черт положил уже прозрачный камень.