Четырнадцатое, суббота - Владимир Жариков

Пока я оказывал своему пациенту первую медицинскую помощь, он почти не реагировал на меня и бубнил что-то про Кузькину мать и перечислял имена тех, кому собирался ее показать. В список предполагаемых созерцателей этой самой матери вошел и сам властелин Алмазной долины без полного упоминания всех его титулов, а панибратски названный просто Бэбэ. Еще Емеля сетовал, что предупреждала же его, мол, щука, и вообще, кой черт понес его на эту галеру, то есть на государственную службу. Потом, отойдя немного от шока, он попытался сфокусировать взгляд на моем лице:

- Ты лекарь?

- Вообще-то нет. Я только оказал вам первую помощь.

- Спасибо, - произнес он. И учтиво добавил: - Я очень признателен.

Толпа практически разошлась. Только два пацаненка бегали вокруг и выкрикивали дразнилки типа: "А наш дядя Емельян был сегодня слишком пьян!". Лешек цыкнул на них, и пацаны испарились. И еще два мужика дрались неподалеку.

- Эй! Эй! В чем дело? - спросил Вольф.

- Он мне должен два гроша!

- Нет, это он мне должен два гроша!

Не прекращая своего занятия, ответили мужики.

- Я поставил два гроша на то, что Емеля полетит.

- А я - на то, что НЕ полетит.

- Стоп, стоп, стоп! - сказал я. - А ну-ка, брейк! Давайте разберемся.

Мужики нехотя перестали мутузить друг друга и уставились в мою сторону.

- Короче, Емеля взлетел или не взлетел?

- Ну, взлетел.

- Значит ты, - я ткнул пальцем в одного из мужиков, - платишь вот ему за то, что он полетел.

- Так я и говорил, что он полетит!

- Тогда он платит тебе два гроша.

- Но он же упал! - возмутился второй.

- Погоди. Поскольку полет не состоялся, ты получаешь с него свои два гроша обратно. Ясно?

- Ясно. Так мы что, выходит, оба при своих остались?

- Выходит так.

- Ну, тогда ладно, пошли домой.

Тем временем Емеля собрал в кучу обломки своего аппарата и пытался взвалить их на себя.

- Погоди, не парься, - сказал Лешек. - Дай помогу.

По примеру Лешека мы все вызвались помочь незадачливому авиатору.

- Куда нести-то?

- Да вон, рядом. Туда, за поле.

Примерно в пятистах метрах от места аварии виднелся сарай, за ним изба и вдалеке еще какие-то строения. В ту сторону Емеля и махнул рукой. Пройдя пустырь, мы оказались на подворье, обнесенном реденьким плетнем. Это был крайний двор небольшой пригородной деревушки. В сарае, куда мы и внесли обломки, располагалась вполне прилично оборудованная мастерская. Тут был верстак, тиски большие и малые, точило, токарный и сверлильный станочек с ножным приводом как у швейной машинки. Емеля пожал нам руки и осыпал благодарностями с ног до головы. Мы уже собрались откланяться, но он остановил нас:

- Послушайте, господа, у меня есть прекрасное заморское вино. Не сочтите за дерзость предложить вам пропустить со мной по стаканчику.

Я хотел со столь же изысканной вежливостью отказаться, сославшись на занятость и отсутствие времени, но Вольф опередил меня, приняв предложение.

- Отчего бы ни выпить вина с хорошим человеком!

Емеля потянулся к шкафчику над верстаком. Я подумал, он достанет оттуда бутылку, и мы расположимся прямо тут, в мастерской, среди реек, трубок и всяких инструментов, но Емеля достал не бутылку, а одежную щетку. Приведя в порядок свой кожаный прикид и повесив на гвоздик гладиаторский шлем, он пригласил нас пройти в избу.