Дикая охота - Роман Афанасьев

— Лех, — позвал Борода. — Ты уж это…

— Знаешь, что он сделал? — бросил Кобылин. — Он в прямом смысле насрал в спальню местного Деда Мороза. А тот, понимаешь ли, обиделся немного. И взялся убивать всех, до кого дотянутся его долбаные снежинки-снегурочки.

— Вот зараза, — тихо крякнул Гриша.

— Именно, — выдохнул охотник. — Слушай меня, парень. Из-за тебя умерло как минимум десять человек, а все мы теперь в глубокой ледяной жопе.

— Я не знал, — сдавленно булькнул враз побледневший Саня. — Не хотел…

— Знаю, — отрубил Кобылин. — Сейчас мы с Гришей возьмемся за нашу работу и будем вытаскивать отсюда народ. Тебя мы тоже вытащим, хотя, на мой взгляд… Ладно, не важно. Мы будем рисковать жизнью, чтобы хоть немножко исправить твою ошибку. И ты, если не дурак, дашь нам сделать нашу работу, а сам будешь быстро и без лишних слов выполнять все, что мы тебе скажем. Тогда, возможно, ты выберешься из этого ледяного ада живым. Понял?

— Да я это, — всхлипнул Саня. — Этого…

— Не слышу! — бросил охотник, дернув карабином.

— Понял! — отчаянно крикнул парень, и его уши снова зарделись. — Ну не знал я, мужики, честно ведь не знал! Я же не нарочно!

Старики тут же загудели, подтверждая, что, мол, никто правда не знал, а Саня, он парень-то ничего, соседям помогает, вот давеча, например…

— Тихо, — бросил Кобылин, опуская карабин.

Санек осторожно отодвинулся в сторонку, не сводя испуганного взгляда с охотника. Старичье же загудело еще громче, и Борода что-то сказал Петровичу, а тот ему ответил…

— Тихо, вашу мать! — гаркнул со всей силы Кобылин.

В наступившей тишине что-то торопливо забормотал Петрович, но Григорий схватил его за плечо, и старик умолк. И только тогда, когда в огромном зале повисла звенящая тишина, стало слышно, как где-то далеко, наверху, что-то тихо потрескивает. Тихо-тихо — как дерево в лесу, схваченное крепким морозцем.

— Что наверху? — шепотом бросил охотник Грише.

— Второй этаж, над ним типа третий, который, в общем-то, просто чердак, — быстро ответил Борода. — Ох, мать его, чердак выстудили. Там теплоизоляции нет, мы его как могли законопатили, но… Сейчас начнется, едрена вошь.

Одна из бабок вдруг скинула шапку и завыла в голос. Ее вопль тут же подхватили остальные, а Петрович в полный голос загнул такой матерный вираж, что подошедшая ближе Марфа цыкнула на него.

— Саня, — гаркнул Кобылин, оборачиваясь к хозяину дома, что растерянно глядел в потолок. — Пришел в себя? Ну?

— Что? — испуганно переспросил тот, глянув на охотника. — Чего?

Алексей сунул ему в руки карабин, и тот автоматически принял его.

— Собирай весь балаган в машину, — бросил он. — Быстро, но без паники. Грузи всех. Сам за руль, но не вздумай без нашего прикрытия высунуться за ворота — сгинете все. Справишься?

— Ага, — выдохнул ошалевший Саня. — Я это… Сейчас.

— Гриша, за мной, — бросил Кобылин, шагая к двери. — Надо прикрыть народ, пока они будут грузиться.

— Погоди, — выдохнул ему в спину Григорий. — Леха, мне до спринтера далеко…

— Догоняй, — отозвался охотник. — Я наверх, на разведку, ты прикрываешь.

Прежде чем войти в дверь, ведущую из гаража в дом, Кобылин оглянулся. Санек, хозяин дома, так и стоял около своего джипа, сжимая в руках карабин — неловко, словно обычную палку. Он смотрел вслед охотнику, а его щеки блестели от слез. Поймав взгляд Алексея, Саня кивнул, утер рукавом лицо и распахнул заднюю дверь машины перед Марфой.

Кобылин отвернулся и шагнул в распахнутую дверь, из которой веяло холодом.

* * *

На втором этаже оказалось заметно холодней, чем внизу, это Алексей почувствовал сразу. Поднявшись по скрипучим деревянным ступенькам винтовой лестницы, он попал в длинный широкий коридор и сразу натянул шапку на самый нос. Второй этаж был похож на первый — такой же коридор, протянувшийся от стены к стене, и четыре двери, обитые светлыми досками. Разнообразием дом не баловал и больше напоминал офис.

Хмыкнув, Кобылин сделал пару осторожных шагов вперед, к дальней стене, у которой была пристроена лестница, ведущая к большому квадратному люку в потолке, что тоже был обшит гладкими светлыми досками. Поглядывая на потолок, охотник дошел до середины коридора и остановился, почувствовав волну холода, исходящую от лестницы, ведущей на чердак. Ему стало не по себе, захотелось вытащить дробовик, почувствовать в руках его приятную тяжесть. Но Кобылин не стал этого делать. Смысла в этом не было никакого. Картечью, даже серебряной, этих тварей не взять.

За спиной раздались тяжелые шаги, шумное сопение, но Алексей не обернулся — и так знал, кто там. Он сунул руки в карманы куртки и, покачиваясь с носка на пятку, принялся рассматривать потолок. Доски вокруг люка заметно потемнели, и это Кобылину не понравилось.

Когда Григорий, шумно отдуваясь, встал рядом, Алексей, не оборачиваясь, бросил:

— Как думаешь, когда навалятся?

— Ну, — протянул Борода, поправляя на плече лямку от рюкзака, в котором по-прежнему болтался газовый баллон. — Думаю, пара часов еще есть. Тут пока тепло.

Кобылин неопределенно хмыкнул, потом затаил дыхание и ткнул пальцем в потолок. Борода перестал дышать и прислушался. Сверху совершенно отчетливо донесся тихий треск — словно там, в темноте чердака, сломалась пополам тоненькая сухая веточка.

— Залезли, — хриплым голосом прошептал Борода. — Вот черти. Там дыр в крыше полным-полно, вот и пробрались. И чердак заморозили. А я-то думал, чего остальных двух не видно…

Кобылин хотел ответить, но в тот же момент сверху раздался тяжелый шлепок, словно кто-то швырнул мокрый ковер. Доски потолка дрогнули, выгнулись и медленно, со скрипом, встали на место. Тотчас раздался второй шлепок, но прозвучал он заметно тише, доски даже не шевельнулись. Звук повторился еще пару раз, прозвучав так же тихо и глухо. Там, наверху, словно кто-то ходил, тяжело и гулко, перебираясь с места на место. И в этих шагах не было ничего человеческого.

Кобылин молча схватил Бороду за плечо и ткнул пальцем в дальний угол, туда, где чернел люк, ведущий на крышу. Потолочные доски заметно просели, словно сверху их придавил тяжелый груз. В раздавшихся щелях тускло поблескивала влага. Прямо на глазах у Кобылина тяжелая капля свесилась с потолка и тут же застыла, превратившись в крохотную сосульку. По ней поползла следующая капля и, помутнев, тускло блеснула кусочком льда. Под потолком появился крохотный сталактит. Рядом — второй.

— Вот сволочь, — шепотом выдохнул Борода, поднимая ствол своего орудия.

Кобылин быстро положил ладонь на трубу, пригибая ее к полу.

— Сколько? — быстро прошептал он, не отрывая взгляда от сосулек, росших на потолке. — Как думаешь?

— Минут пятнадцать, — отозвался Борода. — Может, двадцать. Потом вода превратится в лед, разорвет доски. Все рухнет сюда. Заметут снегом коридор, но вниз пока сами не сунутся, там тепло.