Бешеный Лис - Евгений Красницкий

– Нашла время!

– Ну, Минька, что тебе, жалко? Покажи…

– У деда всё, у него и спрашивай.

– У-у, он не покажет. А давай вместе пойдем, будто ты сам показать захотел.

– Пошли, он тебе покажет – ахнешь!

Возле дедовой палатки Мишка приостановился и, демонстративно кашлянув, громко спросил:

– Господин сотник, здесь старшина «Младшей стражи», дозволишь войти?

Анька совершенно по-идиотски хихикнула.

– Кхе! Дозволяю! А хихикает кто? Тоже заходи.

Согнувшись, Мишка пролез в палатку, за ним Анька.

– Вот, на подарки желает взглянуть…

– Пошла вон, вот я тебя!

Аньку как ветром сдуло.

– А тебе чего, Михайла?

– Новости есть, деда, и дела, без тебя не решить.

– Новости-то хорошие?

– Всякие.

– Лавруха, а чего это мы не слыхали, как они подошли? Мы тут с тобой о делах, а вокруг неизвестно кто шляется…

– Так снег-то утоптали, батюшка, не шуршит, не хрустит.

– Деда, а давай я Чифа на стражу поставлю, он никого близко не подпустит.

– И то дело.

Мишка высунулся наружу, свистом подозвал пса.

– Чиф! – Мишка похлопал ладонью по полотнищу палатки. – Охранять!

Чиф всем своим видом продемонстрировал готовность порвать любого, кто приблизится к палатке, и тут же занялся притащенной откуда-то костью. Ему ограничения устава караульной службы были неведомы, и кость от исполнения обязанностей его нисколько не отвлекала. Пока Мишка «ставил на пост» Чифа, Лавр продолжил, видимо начатый раньше, разговор:

– …Ворота только одни, а со стороны реки есть маленькая калитка. От леса до ворот шагов двести – двести пятьдесят. На том берегу лес далеко, сначала заливной луг идет, потом – пашня. Как через реку перебираются, я не знаю, но сейчас там лед.

«Ага, похоже, обсуждают налет на Кунье городище, Лавр же там бывал, знает подробности».

– Сколько там сейчас народу, трудно сказать, Танюха говорила, что около трех сотен, так это десять лет назад было. Со Славомиром ушло двадцать пять мужиков, может, у них больше боеспособных и не было, моровое поветрие и туда добраться могло. Так что сейчас там путных воинов может и не быть, только старики да парнишки, которых с собой не взяли. Пути от Ратного до них, если с заводными конями, дня полтора или два, зависит от дороги.

– Не забудь, Лавруха, нам еще до Ратного с обозом тащиться. Даже если с утра выберемся, все равно в этот день не выйдем, только на следующий. А еще собраться, да кто-то отлынивать станет…

Мишка, поняв, о чем идет разговор, влез со своим советом:

– Деда, а если сразу отсюда?

– Не влезай, пока не спрашивают! Умник, четыре десятка или семь – есть разница?

– Всем или только преданным тебе людям? Есть разница? – в тон деду отозвался Мишка.

– Каким-каким людям?

Снаружи донесся предостерегающий рык Чифа, а за ним голос Роськи:

– Господин сотник, дозволь старшине Михаиле доложить!

Лавр изумленно глянул на деда:

– Ну, батяня, ты и порядки завел!

– Кхе! А ты как думал? Погоди, ты еще не все знаешь! Михайла, пусти его.

Мишка высунулся из палатки:

– Чиф, свой, не трогать! Роська, заходи.

– Господин сотник! Все люди устроены, уже спят. Лекарка Настена сказала, что десятнику Демьяну полегчало и везти его завтра будет можно, только медленно. На страже стоят ратники из десятка Алексея Рябого.

– Кхе! Молодец! – Дед довольно ухмыльнулся, искоса глядя на Лавра, и молодецки расправил усы. – Ступай и сам спать. Место-то есть? Вот и ступай, на сегодня служба кончилась. Ну, Михайла, что ты там про людей говорил?

– Те, кто сюда пришел, тебе преданы, другие-то и задницу не подняли, хоть ты совсем пропадай. Преданность награды требует: удачного похода, добычи. Пусть потом остальные локти кусают да думают, как благорасположение господина сотника заслужить.

– Кхе! Благорасположение… выдумает же. – Дед немного помолчал, раздумывая, потом заговорил уже иным тоном: – А добыча… зимние ловы закончились, пушнины у них должно много быть. Но четырьмя десятками, и десятников только двое… Лавруха, как думаешь?

– Если изгоном, а мужей, к воинскому делу склонных, у них и вправду больше нет, может и получиться.

– Деда, – снова встрял Мишка, – а если ночью и в маскхалатах…

– В чем, в чем?

– В белой одежде, чтобы на снегу не видно было. Исподнее поверх доспеха надеть – и через реку, к калитке. Всего несколько человек и нужно. Пока разберутся, мы ворота откроем, и остальные от леса галопом…

– Погоди, погоди… галопом. Не делали так никогда.

– Я, батюшка, так делал, – неожиданно поддержал племянника Лавр. – Гм, когда к Татьяне… к калитке. Только не в исподнем, а куском полотна беленого накрывался. И не через реку, а под берегом, там с полверсты всего. Можно попробовать.

– Кхе… Кхе… не знаю, не знаю. – Дед задумался, машинально поглаживая деревяшку, заменяющую ему правую ногу.

– Деда, давай я тебе пока новости расскажу, может, они и к этому делу прилягут?

– Ну?

– Меня Лука на разговор зазвал.

– И тут поспел! – Дед хлопнул ладонью по своей деревяшке. – Ну что ты скажешь? Как на стражу, так Леху Рябого, а как… а чего хотел-то?

– Первое: хочет в своей лучной мастерской самострелы делать, с дядей Лавром обещал сторговаться.

– Лавруха, смотри не продешеви, а лучше ко мне посылай, я ему сторгуюсь… так сторгуюсь…

– Деда, лучше не цену запрашивать, а долю в прибытках, он много самострелов делать собирается. Только мне за станок для вытачивания болтов посулил пятнадцать самострелов бесплатно и по десятку болтов к каждому. А за то, что я его десяток самострельному бою обучу, взялся «Младшую стражу» лучной стрельбе учить.

– Что-о-о? – изумился дед. – Ратников – самострельному бою?

– Он хочет, чтобы Тихон обучил десяток тех, кто с луком управляется плохо, и стал бы десятником. – Мишка выдержал паузу и осторожно признался: – Деда, я под такой разговор посамовольничал немного, ты только не ругайся, выслушай сначала.

– Что еще учудил?

– Я насчет твоей личной боярской дружины намекнул, а он сказал, что на четыре десятка ты можешь рассчитывать. Вот я и подумал, что с этой добычи и холопов, которых в Куньем городище набрать можно, дружина может потихоньку и начаться. Преданные тебе люди сразу пользу ощутят.