Бандиты. Красные и Белые - Алексей Лукьянов

Казаки

Позицию, выбранную полковником Бородиным, удалось занять еще прошлой ночью. Старые полуразвалившиеся лбищенские амбары с грозящими обрушиться кровлями кишели голубями и крысами, но на ближайшие два дня стали гостеприимным домом для белого воинства.

Из стычки с бандитами отряд вышел с честью, хотя и не без потерь. Погибли четверо, ранило десятерых, двоих контузило, один пропал без вести — унесло тачанкой. Тачанку под утро нашли — одна лошадь погибла, вторая паслась неподалеку, а молоденький казачок, видимо, пошел искать своих или попался бандитам. Николай и Милентий, которых взрывом выбросило из тачанки, молились за Бедового, который в списках значился Аристархом Иванопуло.

Полковника волновали не столько потери, сколько причины нападения. Возможно, это была случайность — ожидали обоз, а напали на вооруженное формирование. Но какой обоз мог идти той дорогой и куда? Подозрительными казались и апатичные эволюции красных аэропланов где-то на границе видимости, все там же, над Кушумской низиной, где казаки провели свою первую дневку. Создавалось впечатление, будто красным уже все известно о передвижении белых и они только заманивают казаков, притворяясь беззаботными дураками.

Впрочем, отступать было поздно.

Амбары находились всего в двенадцати километрах от Лбищенска. Едва стемнело, несколько конных отрядов отправились в разъезды по окрестностям. Приказано было брать в плен всех встречных и поперечных, доставлять в стан, где ими займутся уже другие специалисты. Ударная группа подхорунжего Белоножкина изучала вероятные подходы к станице и прорабатывала возможные варианты развития событий.

Странно, но днем красные не послали в сторону амбаров ни одного патруля. Несколько дозоров чепаевцы отправили почему-то туда, где след казаков простыл еще день назад. Конечно, большевики славились бестолковым ведением дел, но не настолько же!

Оставалась, правда, надежда, что это действует разведчик, внедренный в чепаевское окружение, однако полковник Бородин привык готовиться к наихудшему варианту. Бойцы тоже держались начеку, бандитского нападения им хватило. Теперь оставалось только молиться, что подобная катавасия не повторится.

Тверитинов

Около полуночи часовые заметили в степи блеск фар.

— Козлов, что ли, катается? — удивился красноармеец Сухов.

— Да ну, Чепай бы ему за такие выкрутасы шею намылил, — ответил красноармеец Теплов.

— Нет, не Козлов, — сказал старший дозора Бронштейн. — Я сам видел, как он командирский драндулет в сарае запирал.

Фары приближались, вскоре стал слышен шум мотора.

— Сухов, проверь шлагбаум, Теплов, к пулемету. Огонь по моей команде, — приказал Бронштейн.

Автомобиль показался на дороге, ведущей прямиком к посту. Водитель, едва заметив преграду и вооруженных людей, сбавил скорость и выключил фары. Последние метры до шлагбаума потрепанный «Руссо-балт» шел накатом. Фары замерли в вершке от столба.

— Руки вверх! Кто такой? — спросил Сухов и передернул затвор трехлинейки.

— Командир кто? — спросил водитель, задрав над автошлемом руки в замшевых крагах.

— Бронштейн, — ответил Бронштейн, выходя из-за бруствера, сложенного из мешков с землей.

— Фима, ты, что ли? — уточнил водитель.

Голос показался Бронштейну знакомым. Водитель снял шлем, под которым обнаружилась копна огненно-рыжих волос и почти белые брови над светло-голубыми глазами.

— Тверитинов! — не поверил своим глазам Бронштейн. — Мы думали, тебя махновцы убили.