Поле брани - Дейв Дункан

– А если Боги имели в виду, что он потеряет одного, а я другого? Помнится, они намекали, будто один ребенок – это минимум. Откровенно говоря, я думаю, что мы все обречены!

– Никогда не надо терять надежды! – строго сказал Шанди. – Если Боги точно указали на одного ребенка, значит, тому имелись причины: они предвидели эти события, их важность. Значит, обстоятельства были предопределены, и следовательно, вы не виноваты. Я полагаю, у вас есть основания надеяться, Инос. Верьте в Добро!

Достаточно было уже одной разницы в возрасте между ними, чтобы он казался ей младшим. Но напыщенность и молодость неприятная смесь. Он император по праву рождения и, возможно, в данный момент пытается исполнить дипломатическую миссию, но на самом деле сейчас он беженец без гроша в кармане, а скорее даже военнопленный. Он попал в засаду, едва не погиб и чуть не потерял письмо, которое написал ей Рэп, – последнее Инос особенно возмущало. Однако она и на сей раз удержалась от резкого ответа.

– Надеюсь, вы правы. Но не у одной меня близкие в опасности. Полагаю, и вам тоже есть о чем печалиться?

Шанди слабо улыбнулся:

– Лишь немного. До меня на Опаловом троне сидели несколько сот моих предков, и ни одного из них не сверг с престола дварф!

Он увиливал от ответа.

– Кто знает об этом? Ваши подданные верят, что вы по-прежнему царствуете. Да и трудно сказать, какие мистификации могли иметь место в прошлом.

– Возможно, но я наверняка первый император в истории, которого захватили в плен гоблины!

Этого унижения нельзя было отрицать.

– Я хотела спросить вас кое о чем, – сказала Инос, делая отступление, скорее тактическое, чем тактичное. – У вас был товарищ, которому удалось спастись бегством?

– Его зовут Ило. Превосходный всадник. Думаю, ему удалось ускакать.

– Ну и куда же он, по-вашему, направился?

Шанди поморщился.

– Так куда? – настаивала Инос, захлопывая ловушку.

– Я думаю, он отправился обратно, чтобы рассказать обо всем моей жене.

Шанди мог часами рассуждать о своих надеждах и об Империи, о справедливости и равном налогообложении, о правлении по закону, но за последнюю неделю он ни разу не упомянул о своей жене.

– Расскажите мне о ней.

– Об Эшиале? – вздохнул ой. – Это самая красивая женщина в мире.

– Вы ее сильно любите?

– Безумно.

– Какая она?

Шанди пожал плечами:

– Высокая… не такая высокая, как вы, но из чистокровных импов. О, простите, я не хотел оскорбить вас! Волосы темного, естественного цвета. Лицо, фигура… Как можно описать совершенство?

– А что-нибудь еще, кроме этого? – настаивала Инос. – Чем она увлекается?

– Увлекается?..

– Да. Что ей нравится? Музыка? Танцы? Верховая езда?

– Я… Я не… Теперь она великолепно танцует. Я хотел сказать, она очень грациозна от природы, но…

Он говорил запинаясь и неуверенно.

– Вы давно женаты?

– Три года, но, как вы понимаете, раздельно прожили большую часть этого времени. Мы провели вместе только несколько недель после свадьбы и чуть больше прошлым летом, когда я вернулся в Хаб, но у меня было безумно много дел…

– Безумно много дел?.. – переспросила Инос, сопровождая вопрос самой обольстительной улыбкой, эффект от которой оказался испорчен вырвавшимся у нее невольным проклятием, так как повозку тряхнуло на глубокой рытвине.

– Более того! Мой дедушка впал в старческое слабоумие, и Империя чуть не развалилась на части. Ило помог мне снова собрать ее воедино.

Друг Шанди как нельзя лучше подходил, чтобы дать разговору нужное направление. Возможно, это сродни военному делу – отступление, обход, фланговая атака. Инос подумала о некоторых подходящих к случаю замечаниях, но, отбросив их, спросила:

– А сколько лет императрице?

– Э… двадцать.

В семнадцать лет выйти замуж за человека, который исчезает через несколько недель, оставив ее одну с ребенком? За человека, настолько занятого, что у него нет времени развлекать ее, даже когда он возвращается домой? Инос смутно помнила, что наследный принц женился на незнатной девушке. В семнадцать лет подняться в высшие слои аристократии… Подобный взлет может вскружить голову любой девушке, если у нее есть хоть капля воображения. К тому же Инос подозревала, что император далеко не так хорошо знает свою жену, как думает, или, как должен бы знать.

– Ило… Расскажите мне об этом человеке.

– Мой сигнифер – знаменосец. Солдат, аристократ. В армии прослыл героем.

– Он молод или стар?

– Молод.

После долгой паузы император добавил:

– Немного ветреник. Красавчик.

– Так вот что вас печалит!

Императорские глаза загорелись гневом.

– Что вы хотите этим сказать?

– Он думает, будто гоблины вас убили?

– Это предположение было бы самым естественным.

Вздохнув, Инос сочувственно улыбнулась обеспокоенному молодому человеку, сидевшему рядом с ней.

– Тогда, согласитесь, у нас обоих есть, о чем печалиться.

– Да, – кивнул он, – боюсь, что это так. Я полностью доверяю моей жене, вы понимаете, но если она будет убеждена, что овдовела, тогда ей придется задуматься о судьбе нашего ребенка.

Какое-то время император бессмысленным взором провожал проплывающие мимо вересковые заросли, несомненно представляя себе, как его жена выходит замуж за красавца сигнифера.

– По крайней мере, ее жизни ничто не угрожает, я надеюсь, – заметила Инос. – Это уже хорошо.

– Правда. Тогда как о ваших детях этого не скажешь.

– Немногие женщины так непостоянны, как полагают большинство мужчин. Она поступит очень необычно, если забудет свою любовь к вам и сразу бросится в объятия другого. Два года траура – я имею в виду, по закону, – это минимальный срок, чтобы оправиться после тяжелой утраты. Однако вы должны будете при первой же возможности поспешить к ней.

Шанди ничего не ответил на то. Он задумчиво поскреб щетину, словно собираясь произнести речь, и сменил тему:

– Инос, даже здесь мы не находимся в безопасности – ни вы, ни я, ни Гэт. А когда окажемся в Гваркиарге, риск еще более возрастет. Я говорил с Распнексом, и мы оба пришли к выводу, что вам вовсе не обязательно ехать с нами до самого Двониша.

– Я думала, мы военнопленные…