Око Эль-Аргара - Эрик Гарднер

Внедорожник Бальтасара пересек шоссе и вновь поехал по грунтовой дороге. Почти сразу путь пошел вверх, в горы. Через полчаса подъема Бальтасар остановился на вершине холма. Все вышли из машины. В лицо Софии ударил прохладный морской ветер, разгонявший дневную жару. Перед внедорожником протянулась квадратная каменная площадка с дырой посередине. Профессор Соледад сделал знак следовать за ним. Они подошли к дыре, и София увидела винтом уходящие в темноту каменные ступени, местами растрескавшиеся и рассыпавшиеся. Бальтасар достал из багажника мощный фонарь, засветил и передал Игнасьо, который стал спускаться первым. За ним последовали остальные.

Дневной свет померк, откуда-то снизу потянуло холодом и сыростью. По ощущениям Софии, они спустились метров на двадцать вниз, когда лестница кончилась, и они оказались в каменной камере с узким проломом в одной из стен. Игнасьо со вздохом полез в пролом. София поспешила за ним. Профессор с помощником замыкали.

— Здесь осторожно, — прошептал Игнасьо.

Прежде разговорчивый, он как воды в рот набрал, с

опаской поглядывая в сторону Бальтасара и Висенте. Они оказались в пещере. Залы были невысокие, но протяженные. Сталагмиты, сталактиты и сталактоны образовывали в них настоящий каменный лес. Они прошли пять залов, вышли на берег подземного озера. Здесь было особенно холодно. Потолок в этом зале находился где-то очень высоко. Луч фонаря Игнасьо выхватывал из темноты лишь стены, да черную, непроницаемую воду. Здесь Софии стало жутковато. Лишь то, что идущие позади Бальтасар и Висенте о чем-то тихо и, судя по тону, весьма беспечно, разговаривали, успокаивало ее. Они прошли по берегу и оказались у понтонного моста. Игнасьо подал ей руку и помог перебраться по шаткой конструкции. Через двенадцать метров они ступили на твердую поверхность.

— Игнасьо, нам посвети! — крикнул Бальтасар.

Юноша послушно опустил фонарь. Софии вдруг

стало так невыносимо жутко, что она вцепилась в руку Игнасьо.

— Дальше еще хуже, — прошептал юноша, стараясь не смотреть на нее.

— Почему? — шепнула она в ответ.

Но на берег выбрался Бальтасар с профессором, и Игнасьо не ответил. Профессор Висенте забрал фонарь и сделал приглашающий жест.

— После вас, София.

Свет фонаря высветил небольшой мыс, на котором они стояли. Дальше шла стена пещеры, расколотая посередине. София, сглотнув, направилась было к расселине, но на плечо ей легла рука Бальтасара.

— Профессор шутит, — сказал он. — И зрелище это вряд ли для женских глаз.

Висенте фыркнул, но возражать не стал. Бальтасар отпустил Софию, подошел к расселине. Зашептал что-то на незнакомом языке. Пространство за разломом осветилось сине-зеленым, словно зажглись неоновые лампы. Бальтасар прошел внутрь, София осторожно последовала за ним, затем Игнасьо и профессор. Они оказались в круглой мраморной башне. Точнее, это выглядело как кусок пространства, выдранный из башни — рваный край стен шел там, где должны были располагаться пол и потолок. Но там вместо светлых мраморных плит были серо-коричневые скалы пещеры. Свет разгорался сильнее. Остатки тьмы отхлынули, и София невольно спряталась за спину Бальтасара. В центре башни находился странный кокон, в котором дрожал сгусток мрака. Кокон представлял собой неведомым способом сплетенную сеть электрических разрядов. Молнии желтые, голубые и пурпурные образовывали три слоя сети, двигались вокруг «кокона» в трех разных направлениях. Чем ярче разгорался свет, тем сильнее содрогался сгусток мрака внутри.