Брак во имя Альянса - Оливия Штерн

Мелко дрожа, я старательно жмурилась, и поэтому не сразу поняла, что откуда-то снизу повеяло свежим воздухом – холодным, совершенно невкусным и ничем не пахнущим – но определенно, насыщенным кислородом. Я приоткрыла глаза, быстро осмотрела пол. Так и есть! Появилась небольшая щель, сквозь которую ощутимо дуло. Я откинулась затылком на упругую стенку капсулы и расслабленно выдохнула: по крайней мере, от удушья я уже не умру. Главное, чтоб меня не забыли выпустить, потому что я не знаю, как буду выбираться сама.

А минуты бежали. Незаметно, одна за другой. У меня на импланте был встроенный хронограф, а глянула на него – однако, прошло пол-часа по земному времени. Что там происходит с Аэдо? Нет, они же не должны ничего ему сделать… такого, что потом уже не исправить?

Я снова прикрыла глаза и замерла.

Все равно… я ничего не могу сейчас предпринять. Аэдо дал четкое распоряжение: спрятаться и не высовываться. И у меня пока что не возникло повода усомниться в его добрых по отношению ко мне намерениях.

Я хмыкнула.

Ну надо же. Добрые намерения! А перед глазами – мускулистая спина, исчерканная уродливыми шрамами, белыми, старыми. И такие широкие плечи. И узкие бедра. Надо сказать, если Верховный Стор выбирал это тело специально, то он был большим эстетом… А медиум – интересный, с какой стороны ни глянь. И это было странно. Очень давно я не встречала ни одного мужчины, который был бы мне интересен. Вернее, когда-то такой был со мной, но потом его не стало.

Мысли лениво плавали в голове, и я не заметила, как провалилась в дрему.

А там, в мягкой неге мимолетного сна, я вдруг увидела Алесандра Вейна – именно таким, каким я его видела в самую нашу первую встречу. Он был высоким – на голову выше меня – и худощавым. Но эта худощавость не делала его худым. У Алекса была довольно широкая кость: крепкие запястья, локти, плечи. И ни единой лишней жиринки на этом теле, несмотря на то, что он почти не уделял внимания силовым тренировкам. И вот сейчас… он снова стоял передо мной, в темно-синем летном костюме, коротко, по-армейски стриженный, и было видно, что постригся он недавно, потому что на лбу, рядом с платиново-русым ежиком волос, пролегла светлая полоска незагорелой кожи. Александр Вейн стоял передо мной, у его ног клубился белесый туман, и за спиной его тоже был густой туман. А еще у его ног стоял пластиковый кейс, в котором пилоты возили за собой личные вещи.

Алекс улыбался мне, так привычно, по-доброму, и молчал. Но когда я открыла рот, чтобы с ним заговорить, он поднял руку, призывая к молчанию.

- Ну, я поехал домой, - сказал он.

- Ты что, без меня? – возмутилась я, вглядываясь в лицо любимого мужчины.

А его лицо стремительно менялось, молодело на глазах – и вот передо мной уже не тридцатилетний мужчина, а совсем еще зеленый юноша, в форме служащего Альянса.

- Оставайся, - весело сказал он, - я должен уехать сам.

Я все смотрела, смотрела… Понимая, что таким я его никогда не видела, таким он был до того, как мы встретились впервые. И теперь он легко поднял кейс и собирался ехать домой. Господи, а я никогда и не была у него дома, не знакомилась с родителями, потому что он крайне редко и неохотно о них говорил.

- Алекс! – пискнула я растерянно, - ты правда едешь домой?

Он коротко пожал плечами, протянул ко мне руку – мой Алекс, но страшно помолодевший, почти незнакомый – так меня и не коснулся.

- Да, мне пора возвращаться, Марго. Всего тебе…

И как будто нырнул в сплошную стену тумана. Я рванула следом, но…

Меня больно приложило о пол, всем телом. И я проснулась.

Где-то зачавкало желе. Я же… лежала на полу, меня попросту выплюнуло, а это, скорее всего, значило, что чужаки убрались с корабля, и Аэдо… Господи, что с ним?

Поднимаясь, я уже засекла его присутствие, снова алую точку посреди отсеков кибербионического корабля. Сделала еще один запрос на предмет присутствия на корабле посторонних – навигатор не показал никого. И я, выскочив из каюты через дружелюбно распахнутую мембрану, понеслась, все быстрее и быстрее.

Что они с ним сделали?

Если точка светится на навигаторе, он должен быть жив. Надеюсь, что жив.

И, вылетая в одну из рекреационных областей корабля, я увидела распростертую на полу фигуру в черном. Медиум Аэдо лежал на боку и не шевелился.

«Аэдо», - позвала я.

Ответом была мертвая тишина.

- Аэдо! – крикнула во весь голос.

Он даже не шевельнулся.

Упав рядом на колени, я первым делом нащупала на шее пульс – он попросту зашкаливал. Черт! И я понятия не имею, где здесь лекарства, где здесь медблок. Да и вообще, что теперь с ним делать?

Я аккуратно потрясла его за плечи. Потом с усилием перевернула на спину.

- Аэдо! Да что с тобой?

И эта проклятая маска, темнота, закрывшая лицо, и соты – ослепительно-белые, как будто раскаленные.

Определенно, они что-то с ним сделали. Но что?

- Аэдо, - я уже без особой надежды склонилась к нему, - ты меня слышишь?

Его тело содрогнулось, раз, другой… Он неловко шевельнул руками, как будто пытаясь кого-то отогнать…

- Аэдо! – взмолилась я, - ну скажи… что-нибудь. Что с тобой? Я могу помочь?

Кажется, он отрицательно мотнул головой. Потом тяжело повернулся на бок, подтянул колени к груди, сворачиваясь в позу эмбриона.

«Холодно».

Прилетело мне единственное сообщение.

- Как мне тебя согреть? У тебя есть одеяло? Грелки? Хоть что-нибудь?.. – я осеклась, понимая, что несу какую-то несусветную чушь.

У меня не было одеяла. Наверное, не было и у него.

Аэдо начал бить озноб, и больше он мне не отвечал. А соты, эти проклятые соты, заменившие лицо, светились так, словно, казалось, голова у него сейчас лопнет, исторгая невыносимое сияние.

Я всхлипнула. Да что же делать? Что за тварь этот Верховный стор?!!

«Холодно».

Я слышала, как у него стучат зубы… Зубы, мать их. Голова у него была человеческой… Только исковеркал его стор так, что человеческой речи не было, да и много чего человеческого украл.

И я, шмыгая носом, утирая внезапные слезы, сделала то, что казалось единственно возможным: легла на пол рядом, подсунула руку под голову, так, чтобы голова Аэдо оказалась у меня на плече, а сама обхватила его свободной рукой со спины, прижимаясь всем телом, обнимая свободной рукой… Успокаивающе поглаживая по груди сквозь плотную ткань.

- Ш-ш-ш-ш, все хорошо. Все пройдет. Потерпи немного… - шептала куда-то ему в затылок, даже не заботясь о том, слышит ли.

Но сейчас главным казалось то, чтобы он чувствовал кого-то рядом – кого-то, кто мог бы поддержать и утешить, облегчить то состояние, в которое его ввели посланцы Верховного стора.