Красавица - Рене Ахдие

Селина видела смерть прежде.

Для нее она не была новым зрелищем. Однако от этого не становилось легче видеть ее сейчас. И не делало смерть менее беспощадной.

Сегодня ночью отняли чужую жизнь.

Раз, и Анабель больше нет.

В этот самый момент при виде безжизненного тела к Селине пришло осознание сразу нескольких вещей:

Анабель погибла мучительной смертью. Это было очевидно после одного лишь взгляда на рваную рану на ее горле. Селина никогда не видела подобных ран. На миг она задумалась: а не была ли убийцей змея Бастьяна?

Однако, продолжая раздумывать, она поняла, что было бы странно, чтобы такая змея, как Туссен, стала утруждаться и убивать свою жертву лишь для того, чтобы потом бросить в темном коридоре. Если Селина правильно помнила, питоны не рвут горла своим жертвам, вместо этого они просто-напросто сдавливают добычу, медленно выталкивая из нее жизнь.

И, конечно, ни одна змея не оставит после себя визитную карточку. Написанную к тому же кровью.

Но если не змея виновата в смерти Анабель, тогда кто же? И почему? Более того, зачем Анабель пришла в «Жак» сегодняшним вечером? Наверняка она отправилась следом за Селиной и Пиппой. Но почему же тогда не оповестила их о своем визите?

Селине понадобилась всего секунда, чтобы сложить части пазла.

Мать-настоятельница, должно быть, отправила Анабель проследить за ними. Вот в чем причина того, что надзирательница урсулинского монастыря сегодня так легко поменяла свое решение, когда внезапно позволила Селине и Пиппе отправиться сюда, после того как так долго-долго возражала.

Селина сглотнула, чувствуя, как у нее горят уши. Если махинация матери-настоятельницы и является причиной, по которой Анабель пришла сегодня в ресторан, это означает только одно. Все они, Пиппа, мать-настоятельница и сама Селина, приложили руку к жестокому убийству Анабель.

К смерти Анабель.

И, наконец, если ее смерть была каким-то образом связана с той, что произошла накануне на причале, значит, тот сумасшедший – или сумасшедшая – на свободе.

Глаза Селины медленно оглядели зал, ее дыхание участилось. Если кто-то в «Жаке» убил Анабель вскоре после того, как они пришли, то любой находящийся здесь сейчас – включая всех членов Львиных Чертогов – может быть убийцей.

Одетта. Найджел. Кассамир. Арджун. Мужчина с Дальнего Востока с перламутровым кинжалом. Две темнокожие женщины с когтями из драгоценностей. Бун. Торопливый официант снизу. Не говоря уже о бесчисленных безымянных гостях, которые находились в тускло освещенном помещении.

И конечно же, Бастьян.

С каждой секундой все эти мысли кружились в голове Селины все быстрее, ее кожа горела от разогнавшейся по венам крови, а пятка задумчиво стучала по ковровому покрытию. В противоположность ей Пиппа стояла, вытаращившись на мраморный столик перед ними, ее осанка напоминала яблоко, оставленное засыхать на солнце.

Почти полночь. Селина с Пиппой должны были вернуться в монастырь еще час назад. Вместо этого они остались в темных залах второго этажа, сидя на вышитых диванах в стиле времен Людовика XIV, в окружении иллюзионистов.

Как и еще пятеро членов городской полиции.

Хотя мать-настоятельница была сейчас наименьшей из ее забот, Селина не сомневалась, что та оторвет им головы по возвращении. Но сейчас это было неважно.

Куда больше удручало то, что теперь Пиппа и Селина, скорее всего, будут в числе подозреваемых в убийстве. Если бы Селина могла найти что-то смешное в этой ироничной ситуации, она бы уже лежала на полу, корчась от смеха.

Однако смех ее сейчас не спасет.