Собака тоже человек! - Сергей Платов

— Ну ты жук! А стонал-то как жалобно.

— Жуки не стонут, а я стонал от несправедливых обвинений.

— Они были справедливые!

— Да, но примененная сила была неадекватна причиненному ущербу.

— Если не перестанешь умничать — получишь еще раз!

— Все понял, замолкаю, иначе я по морде получу и больше никого не рассмешу.

Селистена все-таки улыбнулась. А улыбка, как всем известно, первый шаг к сердцу женщины. Даже такой умной и проницательной, как эта.

Правда, дальше события начали развиваться не так, как хотелось бы мне. Словно опомнившись, боярышня вдруг стала очень серьезной.

— Шутки в сторону. Садись и рассказывай все с самого начала. Я должна знать, кто ночует в моей спальне.

В мои планы правдивый рассказ совсем не входил, так что я попытался опять все свести к шутке:

— Извини, но в собачьем обличье я не могу лечь рядом с тобой, вот если бы…

— Не терплю пошляков! Если не хочешь ночевать на улице, тебе придется все рассказать. И никакие увертки тебе не помогут.

Ну и как ты такая умная дальше жить будешь? Тебе же такой, наверное, очень неуютно на белом свете? Что ж, придется все-таки что-то рассказать.

— Извини, но всю правду рассказать тебе не могу.

— Почему? — сразу взвилась Селистена.

— Во-первых, не поверишь, а во-вторых, это не моя тайна.

— Ладно, начинай, а там посмотрим. Только не надо повторять ту сказочку, что ты рассказывал на площади перед казнью.

— Неудачной казнью, смею заметить.

— Не важно.

— Это для тебя не важно, а у меня к этой казни совсем другое отношение.

— Мы с батюшкой были против и даже к князю ходили с прошением.

— Ага, сперва в холодную посадили, а потом к князю ходили, — начиная потихоньку закипать, выпалил я.

— А кто к нам в терем залез и перстень украсть хотел? — Моя собеседница тоже не отличалась сдержанностью.

— Так ты же у меня из-под носа семейную реликвию увела, причем только из вредности!

— Теперь ты мне расскажешь, что это перстень твоей мамы…

— И расскажу. Между прочим, это была практически единственная правда в моей пламенной речи.

Ну да, я, конечно, соврал. А что прикажете мне делать? Как с помощью правды избавиться от этого рыжего репейника? Вот именно, никак. И соврал-то чуть-чуть, и не для личной выгоды, а только чтобы моя собеседница не нервничала. Это я все для нее старался. Кстати, вон она сразу успокоилась и даже немного виноватой себя почувствовала. Это ничего, это полезно. А нервничать вообще очень вредно для растущего организма.

— Извини, пожалуйста. Я не знала, что это перстень твоей мамы. Что же ты сразу не сказал?

— А ты что, дала мне такую возможность? — добил я ее.

— Извини, — еще раз повторила Селистена и как-то подозрительно шмыгнула носом.

Нет, слезы мне тут совсем не нужны, я же не зверь какой-то.

— Да ничего, вы меня тоже извините. Надо было прийти, поговорить, а не лазить по ночам.

— Кстати, а как ты мимо стражи и Шарика в дом попал?

— Превратился в мышь и прошмыгнул. Только вот Барсик ваш меня чуть не слопал, а так ничего сложного.

— Погоди-ка, как это в мышь превратился?

Уникальная женщина! То, что она ночью в своей спальне с собакой разговаривает, ее не удивляет, а то, что я могу в мышь превратиться, — это для нее странно. Удивительная логика. Это же мышь, а не слон!

— Если ты еще не поняла, то я колдун.

— Как колдун? — дрожащим голосом переспросила Селистена.

— А ты что, о колдунах никогда не слышала?

— Слышала, конечно, но всегда думала, что это просто сказки.

— Ну считай, что попала в сказку, — с ехидцей заявил я.

— Все-таки ты наглец, а дальше что?

— Да в общем-то дальше неинтересно. Вернул я себе человечий облик, а меня молодцы твоего папаши скрутили.

— Так если ты колдун, так почему же ты, сидя в холодной, не превратился в мышь и не убежал?

Вот въедливая какая! Прямо наизнанку меня выворачивает. Придется рассказать немного больше, чем рассчитывал.

— Для колдовства нужны руки, а у меня они были связаны.

Селистена ненадолго замолчала и что-то усердно обдумывала, смешно морща свой миленький носик. Наконец она выдала:

— Так это ты для того, чтобы тебе руки развязали, такое представление на казни закатил?

Завидная проницательность.

— Да. Я хотел превратиться в птицу и просто улететь из вашего излишне гостеприимного городка.

Тут я вспомнил, что перед отбытием в дальние края я собирался опорожнить желудок на Антипа с Селистеной, невольно улыбнулся и продолжил:

— Твой пес, видимо, догадался и в самый неподходящий момент меня укусил. Я машинально выругался, и в заклинании, скорее всего, что-то замкнуло. И вот вместо того, чтобы воспарить в небо и убраться отсюда подобру-поздорову, я вселился в твоего блохастого друга.

— У Шарика никогда не было блох, я его мыла специальным отваром из трав.

— Премного благодарен, — усмехнулся я. — Правда, поначалу я не понял, что застрял в этом состоянии надолго, и решил немного пересидеть, пока шум в связи с моим исчезновением не утихнет.

— И не нашел ничего лучшего, как остаться у меня?

— Ты забываешь, что в твоего Шарика я вселился не нарочно. Но раз уж вселился, то, разумеется, мне пришлось идти к тебе. Надеюсь, я вас не очень объел?

— Не говори глупостей.

— Постараюсь изо всех сил. Но думаю, что вряд ли получится.

Страх наконец-то исчез из взгляда Селистены, а его место целиком и полностью заняло обычное женское любопытство.

— Странно, а почему ты не пробовал расколдоваться, когда мы в лесу гуляли?

Ага, держи карман шире, так я тебе и расскажу о волшебных свойствах перстня Сивила. Тогда я его точно больше не увижу. Опять придется готовить блюда из равных частей правды и вранья.

— Я чувствовал, что тебе грозит опасность, и не хотел бросать, пока ты не вернешься к себе домой.

— Что-то ты недоговариваешь. Демьян, конечно, еще тот олух, но не от него же ты меня решил защищать. С ним и мой настоящий Шарик справился бы.

Хм… Что-то я лишнее ляпнул. Рассказывать о черном колдуне и его слуге-оборотне я как-то не собирался. Да и вряд ли поверит она мне. Надо уходить от скользкой темы.

— Ты, конечно, мне не поверишь, но я к тебе за это время немного привязался, даже расставаться было жалко. А остаться в городе я мог только в собачьем обличье, вот и решил немного погостить, отъесться напоследок.