Власть тьмы - Ульрике Швайкерт

Ночь окутала Париж. Солнце попрощалось, чтобы озарить своими лучами Новый Свет, в то время как в старой Европе наступила темнота. Во французских деревнях и маленьких городах вместе с наступлением вечера заканчивается и рабочий день людей. Они откладывают работу, усаживаются за стол ужинать и наслаждаются покоем, перед тем как пойти спать, чтобы набраться сил перед завтрашним днем. А в Париже, напротив, происходит странная перемена. Хотя здесь также закрываются фабрики и ремесленные мастерские и усталые работники и работницы тяжелой поступью идут домой, но кажется, будто другие кварталы города по-настоящему оживают лишь с наступлением ночи. Толпы людей покидают свои дома и квартиры и выходят на улицы. Вместо рыночных телег дороги заполнены теперь пролетками и экипажами, которые должны доставить знатное общество в кофейни и рестораны, многочисленные театры города, в новый оперный театр или в один из великолепных дворцов, расположенных рядами вдоль авеню и бульваров.

Не очень состоятельные парижане отправляются в путь пешком. Им также хочется развлечений, будь то народный театр или одно из варьете у подножия Монмартра, прогулка вдоль торговых рядов, которые стали расти как грибы после дождя, но затем внезапно вновь исчезли, или посиделки в пивных, расположившихся за пределами таможенного барьера вдоль магистрали, как жемчужины на нитке. По улочкам вокруг Латинского квартала шли хмельные студенты, держа под руку гризеток — своих возлюбленных портних и продавщиц.

Когда солнце гасло над Парижем, везде зажигались газовые фонари, чтобы затмить блеском звезды на небе и позволить полуночникам не зависеть от капризной луны. Большинство людей в наземном Париже питали иллюзии обманчивой безопасности и легкомысленно предавались радостям ночи. Конечно, все знали, что стоит остерегаться сброда, шатающегося в темных закоулках и желающего облегчить беспечным гражданам их кошельки. О том, что существуют и другие охотники ночи, парижане даже не хотели знать. Так что жители Парижа были легкой добычей для вампиров. Несмотря на многочисленные газовые фонари и яркий фонарь на столбе перед оперным театром, оставалось достаточно темных уголков и переулков. Участок для вампиров был огромен и предлагал разнообразие действий. Большинство Пирас предпочитали бродить в одиночестве по лабиринтам улочек под землей и на ней, пока не находили подходящую жертву, которая разжигала их жажду охоты.

Высокий неуклюжий Пирас решил сегодня попытать свое счастье на правом берегу Сены между аллеями, недалеко от окруженных садами и стенами вилл вдоль бульваров с дорогими магазинами, полными экзотических товаров, которые никому не были нужны, но все желали их заполучить. Появление вампира вряд ли могли заметить богатые парижане. У Пирас были грубые черты лица. Хотя его кожа была, как у знатных господ, прозрачной и бледной, но грязь и щетина позволяли усомниться в том, что он в действительности принадлежал к сливкам общества. Его одежда выдавала в нем скорее работника причала. Даже извозчик счел бы его одежду слишком рваной и грязной. Но вампира это не волновало. Он хотел раствориться в тени, чтобы не переживать из-за того, что человеческий взгляд может его обнаружить.

Пирас вышел из подземного мира возле Люксембургского сада и в приподнятом настроении шагал по Сен-Жермен, затем пересек Понт Рояль и сады Тюильри, позднее великолепие которых странным образом контрастировало с почерневшими остатками стен сожженного королевского дворца. На протяжении долгого периода времени отцы новой республики размышляли о том, стоит ли его отстроить заново или лучше разрушить дворец до основания. Как слышали вампиры, по всей вероятности, они решили окончательно стереть с лица Парижа это неприятное воспоминание о правлении Бурбонов и о кайзеровских империях. В конце концов, хватит того, что сохранили старый Лувр, который уже давно является музеем.