Галльские ведьмы - Пол Андерсон

С юга надвигалась весна; она вдохнула жизнь в голые сучья, и у них распустились листья, по всей Арморике выросла свежая трава, распустились нежные цветы. Солнечные лучи и облака словно преследовали друг друга — ливни сменялись радугой, стоило стихнуть ветру, как в голубом небе появлялись огромные паутины облаков. На лугах, удивляясь этому великолепию, паслись ягнята, телята, жеребята. Женщины снова открыли окна и скребли накопившуюся за зиму грязь; фермеры пахали на быках землю, моряки расправляли паруса.

День пришел и в дом королевы Виндилис. Приехала Фенналис, она с ней поздоровалась и проводила ее в комнату. На столе уже стояли напитки — только вино, лежали хлеб, сыр и, разумеется, устрицы в открытых раковинах.

Закрыв дверь, женщины поклонились статуэтке Белисамы в образе дикой охотницы, стоявшей в нише.

— Садись, — сказала Виндилис. — Располагайся. Как живешь?

— Из-за вечно меняющей погоды меня совсем замучил ревматизм, но в это время года люди так часто болеют, что о себе подумать уже не остается времени.

Фенналис была известной целительницей, второй после Иннилис. Ей не хватало такта, каким обладала последняя, но она была добра и имела богатый опыт. Она опустилась на кушетку, откусила хлеб, хлебнула вина и хихикнула:

— Я знаю, ты станешь требовать от меня вежливых вопросов.

Но стоило ей взглянуть на собеседницу, ее веселье тотчас улетучилось. Виндилис, как всегда, была одета просто, как и полагалось людям ее ранга: сегодня на ней было шерстяное платье жемчужного цвета с голубой отделкой и массивная гранатовая брошь на груди. Волосы гладко зачесаны назад, черные, как вороново крыло, косы оживляли вплетенные в них белые ленты. В зеленоватом свете окна ее глаза казались огромными.

— Спасибо, что пришла, — сказала она, ничуть не смягчив голос. — Надеюсь, ты понимаешь, что дело очень важное.

На курносом лице Фенналис появилось озадаченное выражение. Она пригладила выбившиеся из-под гребня седые волосы.

— Почему ты обратилась ко мне? Ты же знаешь, я не особо умна и не слишком сильна. Если я смогу тебе помочь, то, конечно, постараюсь.

— Я беременна, — сказала Виндилис. Фенналис привстала и залпом осушила вино.

— Что? Это же чудесно.

— Скоро посмотрим. Вчера Иннилис осмотрела меня и убедилась, что симптомы верны. Ребенок родится накануне зимнего солнцестояния.

Фенналис немного подумала и тихо спросила:

— И что тебя тревожит? Если захочешь, ты можешь избавиться от него с помощью Цветка. Ты немолода, но вынослива, как рысь. Бояться нечего.

Виндилис расхохоталась.

— Скажи, а кузнец, выковывая меч, не боится им пораниться? Нет, его тревожит лишь то, чтобы он не сломался в руках владельца.

— Так чего же ты хочешь? — не совсем уверенно спросила Фенналис.

Виндилис зашагала по комнате, шурша юбками. Потом пристально посмотрела на Фенналис и проговорила:

— Я доверяю тебе, потому что ты единственная, кому я верю. Ты не слаба, Фенналис, и далеко не глупа. Ты родила шесть детей от трех разных королей, и все они до сих пор живы. От Колконора ты могла уйти — он тебя не очень хотел, — но вместо этого ты снова и снова встречалась с ним, сносила его побои, и тебя не заботило, что он жесток к Дахилис и твоим собственным дочерям. В конце концов, не ты первая, не ты последняя, кто осмелился обратиться к нам, чтобы наказать его. С тех пор…

Фенналис всплеснула руками:

— Я не питаю зла к королю Граллону. — Виндилис снова рассмеялась.

— Не будем о сокровенном. Ты не скрывала своей неприязни к нему, когда он по-настоящему не взял тебя в жены, да и на Совете ты не раз возражала на его предложения.

Фенналис вздохнула:

— Это все в прошлом. Он искренен в своей вере, и меня это не оскорбляет. Мысли, некогда всколыхнувшиеся во мне, давно улетучились. Я всем довольна.

— Ты? — Виндилис подошла к ней. — Остальные — более или менее — довольны. Сама подумай. Бодилис — его любимица, его… его друг. У Ланарвилис бывают с ним разногласия, но уже не очень часто. Для нее он — олицетворение Рима, римской добродетели и римского мира, который, по ее мнению, существует. У Квинипилис, разумеется, есть сомнения, но ей нравится его общество, и к тому же она слишком стара и скучна в разговоре. Малдунилис нужны его фаллос и ласка. Гвилвилис — его любимая племенная кобыла. Форсквилис. Кто может с уверенностью сказать, что думает Форсквилис? Я бы не стала с ней откровенничать. Остаешься ты.

— И Иннилис.

— Иннилис… Она слушается меня, — голос Виндилис неожиданно смягчился. — Что о ней сказать? Ей тоже он нравится как мужчина, и… порой его внимание доставляет ей удовольствие. Бог запрещает мне подвергать Иннилис опасности, — она вздохнула.

— Если ты не рада, то почему носишь его ребенка? — мягко спросила Фенналис.

Виндилис слегка улыбнулась.

— Я не огорчена. Он убил ужасного Колконора. Он старается для Иса и его королев, и это прекрасно. — Она перевела дыхание. — Он не виноват, что мы с Иннилис встречаемся урывками, улучив момент. Он не виноват даже в том, что, когда она избавилась от его ребенка, то чуть не умерла. Нет, мы могли оказаться в более тяжелом положении, а в лучшем — вряд ли.