Кощеевы земли - Александр Самсонов

— Сегодня у нас праздник, — начал прояснять обстановку Тетельбом, — начинаем летний сезон. Собираемся мы нечасто: накануне лета и перед наступлением зимы, решаем территориальные споры, уточняем сферы влияния, разбираем личные вопросы, если они есть, просто общаемся. Ведь снова в таком кругу увидимся лишь через полгода. Да и этого страдальца, — он кивнул на восторженно оглядывающегося Борейшу, — надо приобщить к делу, а то сгинет в наших лесах ненароком. Вот определю его к Барсуку помощником, может, толк и выйдет.

— На кой мне помощники нужны, — возмутился улыбавшийся до этого момента лопоухий, — а тем более этот! У него же в башке все перемешалось.

— Тем более, — усмехнулся Генрих Карлович. — Поживет в лесу, оклемается, глядишь, нормальным человеком станет. Ведь вся неразбериха у него в голове от непонимания. Жил человек себе, не тужил. По помойкам побирался. А столкнулся с настоящей жизнью, вот в башке и зашкалило. Да чего тут говорить, дело решенное. А у тебя, Барсук, не все в лесу хорошо. Слышал, что строить там что-то собираются, то ли дорогу новую, то ли шахту ладить. Значит, будут твою вотчину губить. Одному тяжело будет справляться.

Басанов вполуха слушал разговор и все разглядывал окружающих. Ему стало интересно и немного страшно. Мелкая лесная нечисть, оказывается, живет рядом. Она существует! Сказочные лешие, водяные, кикиморы, оборотни и прочие существа воочию предстали перед ним. Из сказок, из области фантазий они превратились в реальность, обрели плоть и кровь. Сообщество, существующее бок о бок с нами... Существующее на протяжении веков... Конечно, можно в это верить, можно это отрицать, но вот же они! Протяни руку — и коснешься мохнатого лесовика или скользкого водяного. Артура бы сюда, подумалось парню, но тотчас он понял, что Для чужаков в этот мир пути нет.

Заметив изумленный взгляд, один из волкоголовых подмигнул Никите желтым глазом и что-то рыкнул пробегающей старушке-официантке. Та стремительно схватила стоявший в баре графинчик с прозрачной влагой и принесла его на стол гостей.

— Уважаемый Рудольф приветствует вас и желает вам здоровья, — важно прошамкала «официантка», показывая на волколаков.

Тетельбом дружески помахал им рукой, и волкоголовые встали из-за своего столика. Оказалось, что это мужчина и женщина правильного атлетического сложения, одетые в укороченные кожаные штаны. Они с достоинством подошли к людям вплотную и вежливо поздоровались. Рита восхищенно вздохнула и что-то зашептала на ухо своей соседке.

— Можете говорить нормально, я все равно все слышу, и спасибо за комплимент, — гортанным голосом произнес волкоголовый, демонстрируя огромные зубы, — позвольте представиться, Рудольф, а это моя супруга Мелисса.

Мелисса выглядела под стать супругу. Одетая в короткие шортики, она щеголяла узкой талией, большой, чуть полноватой, грудью и ослепительной улыбкой на черт знает сколько идеальных волчьих зубов.

После взаимного представления они сели на принесенную бабками скамью и сразу же завели разговор. Волкоголовые, как местные завсегдатаи, стали знакомить гостей с сидящими в зале посетителями. Говорил в основном Рудольф, но замечания и дополнения его супруги придавали какую-то изюминку к сказанному.

— У входа сидят смотрители Большой Ламбы — это самое большое озеро до Онеги. Озеро одно, а их-то трое. На маленькие лесные озерца, что вокруг, добровольцев нет. Каждый считает большое озеро своим. И каждый год смотрители разыгрывают в кости, кому все лето владеть им, но зимуют они вместе в том же большом озере.

— Вместе с озером они русалок делят. Все бы хорошо, но ни одна из них на малые озера добровольно не пойдет. Так эти зеленые бурдюки конкурс красоты проводят на звание Мисс Большая Лужа.

— А вон там разместились болотники с главных моховых болот. Наверняка обсуждают квоту на урожай морошки.

— А также оптовые и розничные цены на свои ягоды. Вон сидит, серенький такой, я слышала, что на зиму он в Прибалтику мотался. Значит, туда за валюту свой урожай оптом и спихнет.

— В баре сегодня рулит леший из пригородного леса. Самый грамотный из их племени. Газет у него в лесу много набросано. Он подбирает и читает. Да и живет комфортно, лесорубы вагончик в лесу оставили, когда их банкротами объявили. Так он там и поселился. Мебель старую на свалках собрал, вещи какие-то. Сразу видно образованного...

— Хам и похабник он. Маньяка по вечерам изображает. Девок пугает, кричит им из кустов: «Чикатило, Чикатило!», а те, дурочки, и верят.

Борейша, с трудом оторвав взгляд от колышущейся груди Мелиссы, осевшим голосом спросил, где здесь туалет и, уяснив маршрут, покачиваясь, пошел на выход. Неспешный разговор продолжался. Посетители салуна уже не казались какими-то сказочными, сверхъестественными существами. Чинно, спокойно. Совсем как в обычной забегаловке где-нибудь в городе. Необычный их вид тоже притерся и не вызывал отчуждения. Никите Даже стало здесь нравиться.

— Возле бара гномы из Судетских гор очередную сделку обмывают. Кстати, они и вашим старейшинам самострелы продают. Каждый год привозят товары своего гномьего производства и неплохо на этом наживаются.

— Пьяницы они и бабники. Вообще совесть потеряли. Хотела у них приобрести украшения, так они в тот раз весь привоз вьетнамцам пихнули. Нашли родственные души: что те мелкие, что эти.

На входе послышались шум, ругань, и в зал пьяной птицей влетел товарищ Борейша. Пропарив по воздуху пару метров, он с громким стуком грохнулся на утоптанный земляной пол. Следом появились похожие друг на друга как две капли воды существа. Высотой в половину человеческого роста, покрытые как экзотические панголины крупными коричневыми чешуйками, они передвигались на коротких суставчатых ножках. Более длинные узловатые их руки-веточки упирались в бока.

— Чей это гость? — визгливым голосом произнес один из них. — Кто ответит за эту гадкую тварь?

В зале загудели. Кикимора-официантка опрометью кинулась на выход и через несколько секунд вернулась.

— У входа нагадил! — торжественно произнесла она, сморщив при этом и так невообразимо изогнутый нос.

Гул усилился. Все присутствующие с осуждением и презрением посмотрели на распростертое тело. Борейша зашевелился и сел. Шишки-переростки встали по бокам опозорившегося.

— Так кто несет ответственность за это? Или нам самим его наказать? — Неуловимым движением тонких ручек они вздернули провинившегося на ноги, а затем чуть приподняли. Борейша засучил ногами, но, увидев Мелиссу, глупо заулыбался и пустил слюну.

Рудольф, проследив откровенный взгляд, бросился с кулаками на счастливого пьяницу. Все с одобрением зашумели еще сильнее. Послышались голоса с предложениями пустить хулигана на бешбармак под винным соусом.

— Стойте! — громом грянул голос Тетельбома.

Он резко встал, и его добродушно-располагающее лицо стало меняться. По лбу и щекам пробежали волны, нос ввалился, из-под укоротившихся и побледневших губ вылезли устрашающего размера клыки, в глазах полыхнуло желтым пламенем. Ногти на поднятой вверх руке удлинились, превращаясь в отливающие сталью десятисантиметровые когти. Сапоги с треском лопнули и такие же когти высунулись из кожаных лохмотьев. Обтянутый чешуйчатой кожей череп скалился на умолкшую в страхе нелюдь.