Игрушка Двуликого - Василий Горъ

«Придурки! Бесчувственные ублюдки!! Эйдине!!!» – мысленно взвыл я, а потом все-таки заставил себя успокоиться: хейсары жили по своим законам. И не собирались их менять…

…Последние локтей двадцать – от ворот и до центра двора, на котором была постелена белая кошма, – дались мальчишке сложнее всего: несмотря на широко открытые глаза, он явно ничего не видел и шел практически вслепую.

Так оно, собственно, и оказалось – он прошел по кошме и остановился только тогда, когда услышал повелительный рык своего аннара:

– Стой!!!

Замер. Тряхнул головой, чтобы убрать с лица мокрые от пота волосы, потом сообразил, что стоит перед аннарами, и… упал на колени! Зашипел от боли, осторожно опустил на землю бездыханное тело и попытался встать.

Я с силой стиснул древко посоха и сжал зубы – судя по ранам, видимым через прорехи в араллухе, парню требовалась помощь лекаря. И чем быстрее, тем лучше!

…Он все-таки встал. Попытки с третьей. Кое-как утвердился на ногах, убрал с лица мокрые от пота пряди волос и зачем-то вытащил из-за пазухи меньшую половинку[115]рогульки:

– Барс выбрал Лорта… Я принял его волю…

…Говорил он короткими фразами, иногда прерываясь и теряя нить повествования. Поэтому картинка получалась рваная и неполная. Впрочем, большинство собравшихся во дворе сарти знали, на что способен разъяренный медведь, и без труда дорисовывали остальное:

…Лорт, айти’ар из рода Ракташ, был уверен в своих силах. Поэтому решил подпустить Хозяина Леса ближе, чем обычно – видимо, чтобы закончить поединок одним ударом. Увы, зверь оказался или очень опытным, или очень хитрым – взмахнул лапой в тот самый момент, когда перо[116]рогатины начало движение к его лопатке. И, без труда отбив древко в сторону, рванул в атаку.

Зербек, волею Бастарза лишенный права на первый удар, скользнул вперед и ужаснулся: Лорт, с легкостью увернувшись от удара лапой, выпустил из рук рогатину и выхватил Волчьи Клыки…

– Первый удар нанес Хозяин Леса… – безучастно глядя перед собой, рассказывал мальчишка. – Лорт мог увернуться. Но решил, что сумеет закончить поединок ударом наш’ги, и скользнул навстречу…

…Зербек метнулся на помощь товарищу сразу же, как понял, что тот не успевает. И попытался вбить перо своей рогатины под левую лопатку зверя. Однако медведь, сломав Лорту шею и подмяв его под себя, вдруг почувствовал движение и развернулся на месте.

Клинок, уже почти дотянувшийся до бурой шерсти, бессильно соскользнул в сторону и воткнулся в землю, а когти Хозяина Леса располосовали араллух…

…Что было потом, мальчишка толком не запомнил – «вроде уворачивался», «кажется, бил…», «а когда наконец достал, то отрезал у туши обе передние лапы, потом поднял Лорта и понес его в Шаргайл…». Но это было уже неважно: Испытание Духа закончилось смертью айти’ара. А значит, в сарти Ракташей пришло Горе…

…Когда Зербек обессиленно закрыл глаза и начал клониться вперед, я плюнул на последствия своего поступка и кинулся к нему. Сбил с ног попавшегося на пути хейсара, подхватил мальчишку на руки и рявкнул на весь сарти:

– Лекаря сюда! Живо!!!

Хейсары, одна часть которых сетовала на никчемность нынешней молодежи, «не способной завалить медвежонка», а другая обсуждала будущую тризну, изумленно повернулись ко мне.

Общее мнение высказал аннар рода Уаттах:

– Оставь его… Он – айти’ар… А лекарь сейчас придет…

Меня аж затрясло от бешенства – горцы, трясущиеся над мальчишками до пяти лет и гордящиеся своими воинами, ни во что не ставили тех, кто еще не заслужил Имя!

– Опусти его на кошму… – тихонечко попросила возникшая рядом со мной Мэй. – Я его осмотрю…

– Спасибо… – поблагодарил я, осторожно положил бессознательное тело на белоснежную шкуру и, увидев, что моя супруга пытается расшнуровать тесьму араллуха, протянул ей засапожник.

Мэй благодарно кивнула, распустила шнуровку и закусила губу – лапа медведя переломала мальчишке ребра, и они, проткнув кожу, торчали наружу.

– Бедняга… – сглотнув подступивший к горлу комок, выдохнула моя жена. И, вскочив на ноги, привстала на цыпочки, чтобы найти и поторопить лекаря.

Я встал следом за ней, подобрал брошенный посох и с силой вбил его в землю:

– Ашер’о и ашиар’о! Зербек из рода Ракташ – один из достойнейших айти’аров Шаргайла и я, баас’ори’те, считаю, что он заслужил Имя…

– Чем?! – перебил меня аннар Усмаров. – Он сделал то, что должно!

– То, что должно? – прищурившись, переспросил я. – Скажи, для чего вы проходите Испытание Духа? Для того, чтобы не бояться выходить из сарти, когда за его стенами воют волки?!

Хейсары недовольно зароптали. А кто-то из Оноирэ даже попытался засомневаться в мужестве мальчишки.

– Мы не видели следов, поэтому…

– Медведь – животное! – рявкнул я. – А воины берут в руки меч, чтобы защищать своих сородичей ОТ ЛЮДЕЙ! Этот айти’ар не только вышел из боя победителем – он, будучи тяжело раненным, принес тело товарища домой, то есть победил свою немощь и боль! Не знаю, как вы, а я бы доверил ему свою спину…

Увей, внимательно вслушивавшийся в мои слова, согласно кивнул. И, жестом попросив меня ненадолго прерваться, вскинул над головой правый кулак:

– Баас’ори’те говорит голосом Барса! Эразд Клинок Рассвета, твое Слово!!!

…Лорт из рода Ракташ воином так и не стал, поэтому на его тризне присутствовали только сородичи. Однако отблески пламени погребального костра, разожженного на поминальном поле, отражались от низких туч, краев бойниц и потолка и заставляли вспоминать прошлое. То самое, которое обычно приходило ко мне только в кошмарных снах:

…У лестницы, ведущей на помост, всего четыре перекладины – первая, третья, четвертая и шестая. Там, где когда-то были вторая и пятая – дыры, которые взрослый перешагнет, не глядя.

Увы, я – не взрослый, поэтому перед тем, как поднять наверх маму, останавливаюсь и собираюсь с силами.

Одноногий Данор, опирающийся на свою клюку, начинает скрипеть зубами, а через мгновение на мое плечо опускается пахнущая окалиной лапища Бразза:

– Дай помогу…

Отрицательно мотаю головой, ставлю ногу на первую ступеньку и еле удерживаю равновесие – тело мамы, завернутое в белое полотно, кажется неподъемным.

С ненавистью смотрю на первую дыру и вдруг взмываю вверх – кузнец, не дождавшись моего ответа, хватает меня под мышки и без разговоров ставит на прогибающиеся доски, подаренные мне плотником Ревзаром.