Точка Возврата - Михаэль Драу

Сначала было тихо. Но вот — едва слышное мерное шорканье по полу. Точно передвигается старый инвалид с «ходунком». Блисаргон никогда не мог рассмотреть толком, какие ОНИ, на что похожи. ИХ образы постоянно менялись, ускользали от сознания. Только что-то смутное. Почти знакомое, почти узнаваемое.

Многие киборги старше тридцати по наитию знают, где ИХ найти и о чём можно попросить. Чаще всего — об избавлении от боли или страха. Доподлинно известно, что Стиратели действительно помогают, совершенно бесплатно. Правда, об их помощи затем невозможно вспомнить. А сознание никогда уже не бывает прежним.

Может быть, ОНИ забирают взамен своих услуг какую-то часть души? Значит, у старых киборгов ОНИ забирают всю душу полностью. И тело заодно.

Надо быть полным идиотом, чтобы по своей воле искать встречи с этими тварями. ОНИ всегда приходят сами.

ИХ несколько, четверо или пятеро. ОНИ все разные. Разной формы и размера. ОНИ всегда стоят очень близко и говорят. Говорят неприятными булькающими голосами, похожими на голоса древних стариков или рептилий — конечно, если бы рептилии умели говорить.

— Жили-были на свете мальчик и девочка, — слышится сквозь звон в ушах булькающий голос, давит на лицо чья-то кривая, перекошенная тень. — И однажды мальчик встретился со Снежной Королевой. Королева пообещала ему целый мир и увезла в своё ледяное царство. Мальчик стал белым и холодным, потому что льдинка пронзила его сердце. И его могла бы спасти девочка, согреть собою. Но девочка сгорела. И мальчик сложил из льдинок слово «Вечность». Он стал таким же, как Королева. Он сам стал Королём. И если его девочка возродится из пепла, придёт к нему и поцелует, то льдинка выпадет из его сердца, а Снежная Королева растает.

Блисаргон понимал слова, понимал фразы, в которые они складывались, но не мог понять, при чём тут какие-то девочки и мальчики с их льдинками. И почему каждую ночь, когда он засыпает по неосторожности или из-за огромной усталости, ОНИ приходят и рассказывают ему эту странную, древнюю сказку.

— Уходите! Пошли вооон! — заорал Блисаргон, понимая, что не может даже разлепить губы и что издаёт лишь невнятное постанывание.

— Расскажи девочке сказку о Снежной Королеве и её мальчике. Пока у тебя ещё есть время.

— Да все девочки давно распиханы по Оазисам, — хотелось прокричать Блисаргону. — Их продают, как породистых животных, тем, кому разрешено размножаться и у кого есть деньги. Девочки не могут самостоятельно бегать в поисках своих мальчиков! И уж конечно не могут возрождаться из пепла!

— Расскажи девочке сказку. Расскажи девочке сказку… Блисаргон… Блисаргон…

— Блисаргон! — ворвался в сознание голос молодого солдата. Блисаргон подскочил на постели, ошалело хлопая глазом. Он понял, что любовник тормошил его уже довольно долго — судя по его испуганному и растерянному лицу.

— ОНИ ушли? — сипло проговорил киборг, вертя головой по сторонам. В каждой тени всё ещё мерещилось поблёскивание металла или синтетической плоти — того, из чего состоят Стиратели.

— Кто ушёл? Блис, тебе просто приснился дурной сон. Слушай, прости меня, я опять заснул, хотя ты и просил…

— Да, да, — пробормотал Блисаргон. Сейчас ему было наплевать на оправдания мальчишки. Хорошо, что всё кончилось. По крайней мере, на сегодня.

— Просто дурной сон, ты прав. Перенервничал с этим чёртовым «хосписом». Ты не узнавал, как там выжившие?

— Да вроде потихоньку уже оклемались. Эр даже в себя пришёл. Чушь рассказывает про какого-то мертвеца. Наверное, бредит…

— Да, наверное, — перебил его Блисаргон, окончательно успокаиваясь. — Дорогуша, принеси мне бренди. Фляжка вон там, на столе.

Солдатик с готовностью соскочил с кровати, и Блисаргон невольно скользнул взглядом по его ладной мускулистой фигуре. Хороший мальчик. Впрочем, на большее, чем постельная грелка в полный человеческий рост, это сероглазое чудо с бицепсами больше головы пусть даже не рассчитывает. Блисаргон был уверен в том, что парень и сам всё прекрасно понимает. Папе нравились понятливые мальчики. И он прощал им такие оплошности, как сон «на боевом посту». Кто знает, может быть, Стиратели способны не только лишать памяти, но и усыплять?

Солдат вернулся с флягой, Блисаргон хорошенько приложился к ней, а потом предложил глоток и мальчику. Тот, улыбнувшись, отпил бренди.

Блисаргон тем временем закурил.

— Дорогуша, ну расскажи хоть что-нибудь Папе!

Некоторое время мальчик что-то увлечённо рассказывал, точнее, докладывал — в основном о боевых операциях и ситуации в городе, о стычках с равнинными байкерами и с полицаями. Блисаргон постепенно отходил от ночного кошмара и эха странной сказки, начинал вслушиваться и даже отмечать для себя что-то.

Потом встал, оделся, привёл себя в порядок, привычно мазнув веко живого глаза ядовито-зелёными тенями, и отправился проведать Эра.