Миры под лезвием секиры - Николай Чадович

— Нет, окопы полного профиля. Из вас будет временно сформирован отдельный заградительный батальон. Позже получите оружие и подробные инструкции.

— Ладно. Но уж если мы ведем переговоры, я имею право выдвинуть встречные требования. Холодное оружие мы оставляем при себе. Заложники, кроме женщин и раненых, пойдут с нами до конца маршрута. Ведь, как я понимаю, никаких конкретных гарантий вы нам дать не можете.

— Тебе бы, приятель, в ООН работать. Послом по особым поручениям. А ты в киче блох кормил, — съязвил милицейский майор, глазки которого стали совсем узкими.

— Согласен, — не раздумывая особо, кивнул военный. — Без компромиссов тут не обойтись. Твои условия приняты.

— Ох, зря ты с этими мерзавцами связался, — заныл обсос. — Обманут, клянусь партбилетом, обманут. Дойдут до первого леска и разбегутся. Ищи потом свищи!

— Ну, это уж не твоя забота, Семен Осипович, — поморщился мент. — Ты свое дело сделал. Такую кашу заварил, что экскаватором не расхлебаешь.

— Напоминаю, — военный снова обратился к Зяблику. — Попытка прорыва даже одиночных лиц будет расцениваться как умышленный срыв договоренности. Если не хочешь, чтобы зона кровью захлебнулась, если согласен дело миром кончить — действуй. Оружие тебе нужно?

— Мойку дайте. — Увидев недоумение на лице военного, Зяблик добавил: — Ну, лезвие бритвенное.

— Зачем?

— Да не спорь ты с ним! — сказал мент раздраженно. — Дай, если просит. Он знает, что делает.

— Какое тебе лучше — импортное?

— «Неву» дайте. В самый раз. Жесткое и бликов не дает.

— Сазанчук! — Военный ногой распахнул дверь. — Немедленно доставить мне пачку лезвий «Нева». Не рассуждать! Одна нога здесь, другая там.

Сазанчук оказался служакой исполнительным и расторопным. Спустя пять минут он уже торопливо разбирал на столе плохо отмытый бритвенный станок, докладывая при этом:

— Пачки нет, товарищ подполковник. Нашел только одно лезвие, да и то использованное.

— Сойдет, — сказал Зяблик. — Использованной спичка бывает. А «Невой» десять раз подряд скоблиться можно.

Он вытер бритвочку о штаны, разломил на две половинки, а затем чиркнул лезвием по пальцам левой руки. Кровь появилась не сразу, зато потом потекла весело, тем более что Зяблик активно помогал ей покидать капилляры, сжимая и разжимая кулак.

— Теперь бинтуйте, — сказал он, протягивая окровавленную ладонь вперед, словно для рукопожатия. — Каждый палец в отдельности. Мойку прибинтуйте к указательному. Только не прямо к коже, а после второго слоя марли.

— Да я этим никогда не занимался! — отшатнулся подполковник. — У меня жена врач. Может, ты умеешь? — обратился он к милицейскому майору.

— Ни-ни! — тот замахал руками. — Я вообще вида крови не переношу!

— Сазанчук! — вновь заревел подполковник. — Санинструктора сюда!

Пока бегали за санинструктором, Зяблик слизывал с ладони кровь, вовсе не такую соленую, как это считается, и уж точно куда менее соленую, чем пот. Потом пришел санинструктор — небритый заспанный амбал, из сапог которого торчали портянки. Ловко сделав свое немудреное дело, он простуженно прогундосил:

— Предупреждаю, перевязочных средств больше нет. И антисептиков тоже. Ничего нет.

— Да где же все тогда? — удивился подполковник. — Я каждый месяц заявку на окружной медсклад подписывал.

— Это вы лучше у нашего фельдшера, старшего прапорщика Тумасяна, спросите. Я, когда сюда собирался, замок на аптечной кладовой взломал. А там — шаром покати. Формалин в бутылках да гипс в мешках. Даже йода нет.

— Что же он — выпил его? — с горечью воскликнул подполковник.

— Йод не знаю. А спирт точно выпил.

— Ну, я его удавлю, когда встречу, — зловеще пообещал подполковник.

Зяблик, которого слова санинструктора навели на одну интересную мысль, сказал:

— Теперь водки дайте. Или спирта.

— По пьянке такие дела не делаются, — сказал мент с сомнением, однако достал из металлического чемоданчика с надписью «Секретная документация» нераспечатанную бутылку «Московской».

— Мне только для запаха, — Зяблик, не отрываясь, выдул из горлышка почти полбанки, а остальное вылил себе на макушку и на уже пропитавшиеся кровью бинты.

— Значит, в пятнадцать часов встретимся, — сказал подполковник.

— Или в пятнадцать десять, взлетая на небо, я помашу тебе, начальник, ручкой.

К воротам лагеря Зяблик подошел с пустым ведром, пошатываясь, весь извалявшись сначала в тине, а потом в пыли. И охра, засевшая в неглубоких, без должного тщания отрытых окопчиках, и кучка вооруженных зеков, охранявших проходную, пропустили его беспрепятственно, но уже на подходе к казарме откуда-то вывернулся Солдат — щуплый чернявый малый с бельмом на глазу, совершивший побегов больше, чем Жилин и Костылин, вместе взятые.

— Где это тебя черти носили? — спросил он скорее ехидно, чем требовательно.

— П-пошел на х-хутор бабочек ловить, фраер! — слегка заикаясь, ответил Зяблик и глянул на часы.

Было четверть первого.

Зяблик старательно изображал из себя пьяного, хотя водка рассосалась в его утробе безо всякой пользы, не задев в душе ни одной веселой струнки. Он слабо верил в успех задуманного, потому что до сих пор ни одно из его действительно серьезных начинаний так и не выгорело. Фарт — он как здоровье. Или оно есть, или его нет. Впрочем, то, что Зяблик собирался сейчас сделать, было так ужасно и по меркам воровским, и по меркам человечьим, что незримо циркулирующая в мире злая сила просто обязана была вытащить для него удачную карту.

— Тебя Лишай давно ищет, — не отставал Солдат. — Ты только не залупайся, а то он под горячую и кокнуть может. Ходит злой, как волк, и палец со спуска не снимает… Иди. Я ведро подержу.

…Лишай сидел в узком беленом помещении оперчасти, где когда-то располагалась монастырская трапезная, и как будто только Зяблика и ждал. Урки, взявшие власть над зоной, торчали тут же и недобро посматривали на вошедшего.

— Где ты был, сучий потрох? — спросил Лишай напрямик, и заранее чувствовалось, что он не верит ни одному слову бывшего сокамерника.

— Т-ты это… потише, — Зяблик погрозил ему пальцем и плюхнулся на стул. — Что вы, в натуре… Я тут принял маленько… Иду кимарить…

— Где ты чего принял? — Лишай шипел, как закипающий чайник. — Ну, говори!

— Спирта полпузыря. У прапора одного на котлы рыжье выменял… Ты же наших прапоров знаешь… Они за рыжье мать родную продадут.

— Где котлы взял?

— Ну ты даешь… Где взял… Снял вчера с какого-то жмурика…